А между тем, братцы мои, господа хорошие, 25 января 2002 года Владимиру Семеновичу Высоцкому исполнилось
бы 64 года...
Так сложилось в моей жизни, что я имел счастье знать, общаться, работать, слушать его вживую 18 лет до смерти, 20 с лишним лет после — ни на один день он не уходит от меня... Я не перестаю восхищаться им.
Я не знаю, как назвать наши отношения... Дружба не дружба... Как он говорил: “У нас одинаковый резус крови”. Друзьями для него были те, кого ОН считал друзьями. Однажды в китайском ресторане Нью-Йорка я вытащил себе лепешку с предсказанием: “Для того чтобы иметь друзей, нужно быть одним из них”. Володя это понимал буквально: дружба — понятие круглосуточное...
Когда я смотрел на Высоцкого, я понимал: кто-то свыше в него вкладывает то, что он делает, говорит, а главное — что пишет и что поет...
l l l
Я то ли где-то прочел, то ли услышал по телевизору — сын Высоцкого Аркадий сказал: “В этой свистопляске воспоминаний я все жду, когда умрет последний свидетель и об отце перестанут говорить либо с точки зрения Марины, либо мамы Нины Максимовны, либо папы Семена, а просто будут слушать его голос... Он сам все сказал...”
Наверное, это правильно... Я, кстати, сам так думаю... Он действительно все сказал... У него все есть: и про прошлое, и про настоящее, и про будущее. Когда в 62-м году он пришел к нам в Московский театр миниатюр, ему было 24 года, и никто не предполагал тогда, что именно он скажет от всех нас, за всех нас, про всех нас так, как никто другой. Конечно, его рукой водил Бог... И он это знал:
Мне есть что спеть, представ перед Всевышним,
Мне есть чем оправдаться перед Ним.
l l l
Володя в конце 60-х совершил небывалое: женился на “Колдунье”, на француженке, на всемирно известной красивейшей женщине. Мужское население СССР даже во сне такого в то время представить себе не могло... А он это сделал наяву!
А время какое было — сейчас трудно себе представить...
Когда я в первый раз (мне было 39 лет) в 71-м году улетал в Швейцарию, Марина спросила: “Когда ты будешь в Женеве? Я к тебе приеду”. Я изумился: “Как? А визы, билеты, анкеты?” Она засмеялась: “Да что ты! Просто сяду в машину и приеду — от Парижа совсем недалеко... Ты что так волнуешься со своими анкетами, визами? Швейцария — такая скучная, конформистская страна!” И Володя ей говорит: “Марина! Да он еще никогда и нигде в жизни за границей не бывал!”
l l l
Он работал как каторжник и гулял, как Соловей-разбойник! Как-то, приехав на свою родину, в пахнущий Азовским морем Таганрог, я получил от сотрудников музея “Домик Чехова” запись в журнале: “Там, где родились Высоковский и Чехов, гуляют сегодня Высоцкий и Смехов!” Сотрудники музея сказали мне, что Володя привез в “Домик Чехова” грузовик сирени...
Попробуйте, когда вам грустно, когда вы в радости, когда вы не знаете что делать, откройте его книгу, как Евангелие, и вы найдете ответ... Помните, как у него про Уголовный кодекс:
И если мне неймется
и не спится,
Или с похмелья нет на мне лица,
Открою кодекс на любой странице
И не могу — читаю
до конца...
В 69-м году Высоцкий написал свой знаменитый меморандум — “Я не люблю”. Посмотрите, как это звучит сегодня, в наступившем XXI веке:
Я не люблю фатального исхода,
От жизни никогда не устаю.
Я не люблю любое время года,
Когда веселых песен не пою...
...Я не люблю, когда —
наполовину,
Или когда прервали
разговор.
Я не люблю,
когда стреляют в спину,
Я также против выстрела
в упор...
...Я не люблю манежи
и арены:
На них мильон
меняют по рублю,
Пусть впереди
большие перемены —
Я это никогда не полюблю!
l l l
Володя задохнулся от жизни... Он знал, что его дни сочтены... “Я жизнь измерил от конца...” Так он писал, и так было... И никто с ним ничего поделать не мог... И помочь ему было невозможно... Никто уже не сможет его перешибить: ни по славе, ни по всенародной любви, ни по пониманию жизни...
28 июля 1980 года в Театр на Таганке пришла телеграмма: “В день похорон Владимира Семеновича Высоцкого все корабли Черноморского пароходства во всех акваториях мира приспустили государственный флаг”.
l l l
Если бы он жил сегодня, что бы он делал, о чем говорил, о чем пел? Помню, в конце 80-х “Огонек” рассылал письма, чтобы люди ответили на два вопроса: что они думают о присуждении Высоцкому госпремии и что бы он сделал, если бы ожил? И мне позвонили тоже. На первый вопрос я ответил: пойдите на Ваганьковское кладбище, извинитесь перед людьми, подойдите к могиле, раздвиньте цветы, благо они там всегда — зимой и летом, — и туда, в землю, спросите у него, нужна ли ему сейчас эта государственная премия? А на второй вопрос я сказал: если бы Бог на одну ночь воскресил Владимира Семеновича Высоцкого, то к утру была бы написана песня, которую знал бы и распевал наш многострадальный народ, а к вечеру его бы с огромным энтузиазмом похоронили и демократы, и коммунисты, и Дума, и правительство, и так называемая творческая интеллигенция. Он был опасен для всех, кроме простых людей, потому что гениально воплощал в своем творчестве их мысли и чаяния. И когда он выступал на эстраде, в концертах, то люди никого не хотели слушать и ждали только его и кричали: “Да пошли вы все... Давайте Высоцкого!!!” Володя выходил и требовал: “Не кричите, не обижайте моих товарищей!”
l l l
Его по-настоящему сейчас не хватает... Всем... О чем бы он пел?! Когда трагедия случилась с “Курском”, все в ужасе повторяли его слова:
Спасите наши души...
Спешите к нам!!!
Услышьте нас на суше!!!
Наш SOS все глуше, глуше,
И ужас режет уши напополам...
А когда мы слышим сообщения из Чечни от нашего сегодняшнего “Информбюро”, разве не вспоминается вот это:
Сколько павших бойцов
полегло вдоль дорог —
Кто считал, что считал!..
Сообщается в сводках
Информбюро
Лишь про то,
сколько враг потерял.
Но не думай, что мы обошлись без потерь —
Просто так, просто так...
Видишь — в поле застыл, как подстреленный зверь,
Весь в огне,
искалеченный танк!
Где ты, Валя Петров?
— Что за глупый вопрос:
Ты закрыл своим
танком брешь.
Ну, а в сводках прочтем:
враг потери понес,
Ну, а мы —
на исходный рубеж...
Он все сказал... У него все есть... Для нас...
С днем рождения Вас, Владимир Семенович!
А вас всех — с воскресеньицем, братцы мои, господа хорошие.
l l l
Ну что ж, уважаемые, часы на цепочке, а время бежит... Я хочу, чтобы мы все прежде всего по нынешним временам благополучно дожили до следующего воскресенья и снова встретились на этой странице в КАБАЧКЕ “У ПАНА ЗЮЗИ”. Нельзя допустить, чтобы из нас выветрили наше самое главное и великое отличие от всех народов мира — умение смеяться над собой, над своей жизнью и над ВСЕМ, ВМЕСТЕ ВЗЯТЫМ.
Чтоб вы у меня все были здоровенькими!
Искренне
ваш
