“Здравствуйте! Я верующая-православная из Самары. Замуж вышла по любви, не будучи девственницей. Муж, тоже верующий, сначала ничего не имел против, но как только я забеременела, стал меня подозревать, дошло до вопроса “его ли это ребенок?”. Я пыталась его убедить, ведь по всем срокам ребенок его, но чем больше убеждала, тем мрачнее он становился. Я пошла к батюшке. Батюшка стал корить, что гуляла до замужества. Сказал, что, если бы знал об этом раньше, никогда бы не повенчал нас. Еще он сказал, что теперь я заслуженно страдаю, потому что наказана за разврат. Я же очень хотела этого ребенка и не хотела потерять мужа. Положение мое было отчаянным, и как-то вечером я сказала мужу, что пойду на аборт, хоть это грех. Он ответил, что лучше аборт, чем выблядок. После этого я и поехала в больницу. Врач уговаривал оставить ребенка, просил привести на беседу мужа, но я знала, что все бесполезно. После аборта мне не хотелось жить. Муж назвал меня убийцей, священник сказал, что я убийца вдвойне и хуже Ирода, а свекровь посоветовала оставить ее сына. Теперь у меня ни дома, ни мужа, ни ребенка. К родителям в село возвращаться не хочу. В церковь больше не пойду. Если можете, подскажите, как перебраться в Москву и устроиться швеей...”
Прокомментировать это письмо и ряд других, в которых наши читательницы интересовались отношением церкви к абортам, мы попросили известного московского священника, который по ряду причин решил не раскрывать себя.
— С точки зрения церкви Божией в данной ситуации все — грешники, включая и батюшку, который, вместо того чтобы побороться за начинающуюся жизнь и успокоить будущую мать, довел ее до убийства абортом. Как бы там ни сложилось, но женщина — она родами очищается. Те муки, что она переживает, тот смертельный риск, коему подвергается, — уже наказание за ветхий соблазн прародительницы Евы. И если уж Господь тот грех через роды простил, то этот, недоказанный, и подавно простится.
Муж повел себя не по-мужски и не по-христиански. Неужели и он без греха? Не поверю. Он — подозрительный, злой и нелюбящий своей венчанной жены человек. Просто не понял человек ни Божией любви, ни таинства брака, ни женской любви, ни всего жизненного смысла... Ничего не понял и вряд ли когда поймет. А сама она, если бы доверилась Господу, стала бы на ноги и дитя бы подняла. Пусть тяжело — на то и испытание. Теперь же будет жить, как раненая зверушка, и рана эта вряд ли когда затянется.
Это одно. Другое — я на своем приходе всегда с женщинами стараюсь быть поласковей, уговариваю аборта не делать. Но в то же время понимаю ее отчаяние, когда у нее деток четверо-пятеро, муж горький пьяница и в животе опять завязалось... Сама решай, говорю, Бог тебе судья... И все ж лучше предохраняться, чем плоть калечить. Лучше, когда из двух зол меньшее! Правда, Католическая церковь огульно отвергает все виды контрацепции. Там у них культурно, там муж всегда учитывает, когда у жены опасные и неопасные дни (это в семьях среднего достатка), у бедняков, как у нас, никто ничего не считает. Взять хоть итальянцев, хоть ирландцев... Но официально все католики живут согласно Энциклике Папы Римского Павла VI “Humanae vitae”, в которой говорится, что супруги — соработники Творца и что радости бывают совокупно с трудностями и скорбями. Но главное — это то, что супруги берут на себя крест ответственности за род, за будущую жизнь, поэтому каждое совокупление должно быть направлено на зарождение жизни...
В Православной церкви есть Социальная доктрина, которая с недавних пор регламентирует этику близости. Откроем и прочтем: “С древнейших времен Церковь рассматривала намеренное прерывание беременности (аборт) как тяжкий грех. Канонические правила приравнивают аборт к убийству. В случае когда существует прямая угроза матери при продолжении беременности, особенно при наличии у нее других детей, в пасторской практике рекомендуется проявлять снисхождение. Женщина, прервавшая беременность в таких обстоятельствах, не отлучается от евхаристического общения с Церковью... Некоторые из противозачаточных средств фактически обладают абортивным действием, искусственно прерывая на самых ранних стадиях жизнь эмбриона, а посему к их употреблению применимы суждения, относящиеся к аборту. Другие же средства, которые не связаны с пресечением уже зачавшейся жизни, к аборту ни в какой степени приравнивать нельзя...”
Однако ж народ больше прислушивается к своим приходским наставникам. Московский священник Дмитрий Смирнов, к примеру, не приемлет аборт ни под каким видом. Называя любой аборт убийством и на вопросы: “Что делать, если беременность — последствие изнасилования?”, “Что если мать может умереть родами?” — он отвечает: “Часто в изнасиловании виновата сама потерпевшая — из-за нескромной одежды, поведения, неосторожности, непослушания старшим и т.д. А матери очень естественно умереть родами...” Очень жесток отец Дмитрий, Бог ему судья...
У мусульман в “Исламском кодексе медицинской этики” есть такие слова: “Священность человеческой жизни всесильна на всех ее стадиях, начиная от эмбриона и плода. Жизнь неродившегося человека должна быть спасена, кроме случаев абсолютной медицинской необходимости, признаваемых Законом ислама...” Словом, аборт исламом не признается. Более того, ислам даже предоставляет плоду юридические права, например, право наследования: если беременная приговорена к смерти, то приговор входит в силу после того, как несчастная родит и выкормит ребенка, являющегося наследником. На то он и ислам!
Об отношении к аборту верующих евреев и говорить нечего. Евреи — по Писанию “народ Божий”, они должны при любых условиях “плодиться и размножаться”, чтоб не противоречить мессианскому назначению. Если же беременность угрожает здоровью матери, это обстоятельство обязательно учитывается.
Согласно буддизму убить — значит совершить тягчайший из грехов. Этика буддизма начинается с заповеди: “Не отнимай ничьей жизни, будь то человек или животное”. Проблема аборта в буддизме такова: “зародыш священен и несет в себе всю силу человеческого существа. Значит, аборт соответствует уничтожению жизни...”
С давних времен вопрос об аборте является помимо всего прочего и юридическим вопросом. В европейских странах выделяется четыре типа законов об аборте:
1. Самое либеральное законодательство разрешает “аборт по просьбе” (Россия и небольшая группа стран).
2. Довольно свободные законы разрешают аборт по многочисленным медицинским и социальным показаниям (в шести странах: Англия, Венгрия, Исландия, Кипр, Люксембург, Финляндия).
3. Довольно строгие законы разрешают аборт лишь при некоторых обстоятельствах: угроза физическому или психическому здоровью женщины, инкурабельные дефекты плода, изнасилование и инцест (в Испании, Польше, Португалии и Швейцарии).
4. Очень строгие законы, которые или вообще запрещают аборты или разрешают их в исключительных случаях, когда беременность представляет непосредственную опасность для жизни женщины (в Северной Ирландии, до недавнего времени — в Республике Ирландии и на Мальте).
Если же говорить о мире в целом, то в 98% стран аборт разрешен в целях спасения жизни женщины, в 62% — в целях сохранения ее физического или психического здоровья, в 42% — в случаях беременности после изнасилования или инцеста, в 40% — по причине дефективности плода, в 29% — по экономическим и социальным причинам, и только в 21% — по просьбе.
В России, как уже отмечалось, одно из самых либеральных законодательств об аборте. Закон разрешает “аборт по просьбе” до 12 недель беременности; по социальным показаниям — до 22 недель; по медицинским показаниям — независимо от срока беременности. Перечень социальных показаний включает: смерть мужа во время беременности, пребывание женщины или ее мужа в местах лишения свободы, лишение прав материнства, многодетность (число детей 3 и более), развод во время беременности, беременность после изнасилования, безработная женщина или ее муж, доход на 1 члена семьи менее прожиточного минимума, отсутствие собственного жилья у женщины (проживание в общежитии, на частной квартире).
На самом же деле, если выйти за рамки законодательства, аборт и контрацепция — вещи сугубо личного порядка и сродни “свободе совести”. Или, как сказал вышеупомянутый батюшка: “Бог вам судья”.
