“Чтоб эта школа сгорела! Не думала, что скажу эту фразу еще хоть раз в жизни после выпускного вечера.
О ЧЕМ Я ТОЛЬКО ДУМАЛА, ПОСТУПАЯ В ПЕДВУЗ? Теперь утром — “русиш и литра” у школьной доски. Вечером семинары в институте. Вот они, мои студенческие годы!”
Понедельник. День тяжелый
…В коридоре как мухи носятся первоклашки. Это пострашней, чем переходить через кольцевую в час пик. На их счету уже: порванные колготки, пятно на кофте от брошенной в меня булочки с джемом; порча школьного учебника, за который вычли часть моей зарплаты. А виновных я в этой общей массе ни разу не нашла: они все одинаковые с лица и носятся по кругу быстрее, чем гонщики “Формулы-1”. К чему это я? Ну да, и сегодня: “Тетенька, у вас в волосах жвачка!” Звонок прозвенел, а я, заныкавшись в угол, отстригаю прядь маникюрными ножницами. Точно облысею раньше, чем закончу институт.
“Иде-ет!” — приветствовал меня 7-й “Б” из-за двери класса. Лица у них такие, будто увидели лох-несское чудовище. На худой конец, просто лохушку.
Это учась в школе я каждый день надеялась, что меня не вызовут к доске. А теперь у меня выхода нет: надо же как-то вести урок. Впрочем, назвала тут Лермонтова Печориным, а они даже не заметили… Потом вызвала отличника Касаткина, которого тоже можно не слушать, и задумалась: “Почему я тут каждый день корячусь, а Серый (мой однокурсник и парень по совместительству) спит до полудня, а потом: денег нет, пойдем в парк…” — и цветочки в тетради рисую. “Марь Иванна! Марь Иванна! — слышу сквозь думы. — Какая еще Марь Иванна?
Такой героини у Лермонтова ни в одном произведении нет!” Класс дружно ржет. Так это же я — Марь Иванна! Никак не могу привыкнуть…
Вечером приперлась в институт, на возгласы: “Привет, Маха!” — удивленно поднимаю брови… Что за фамильярность?
Вторник. Про флирт и старость
Перед уроком окончательно испортила настроение модница Грибкова из 8-го “Г”. Раскрашенная, она подкатила ко мне с таким вопросом: “А когда вы были молоды, как отшивали своих поклонников?” “Мне двадцать лет!” — начала я было, но наткнулась на сочувственный взгляд Грибковой.
После звонка я решила по-женски отомстить: “Грибкова, к доске!” А она: “Не готова”. Я: “Почему?” — “По семейным обстоятельствам”. И все опять ржут. Что за дети пошли, никакого воображения! Помню свои школьные отговорки: “Тетрадь выпорхнула в окно! Или — дневник съела собака!” Да, были люди в наше время… Ну вот, я и впрямь уже ворчу как перечница.
Собирались в институт вместе с Серегой. Я специально долго прихорашивалась, а когда выпорхнула из школы, то чуть не упала. Грибкова флиртовала с моим парнем!
В институте был семинар. Я на нем бесстрашно проверяла сочинения семиклассников. Преподаватель задал мне каверзный вопрос: “Почему вы не готовы к семинару?” Я не нашла другого ответа, кроме как: “По семейным обстоятельствам…”
Среда. Лошади и физкультура
Шестиклассники заявились на мой урок после физкультуры. Я учуяла это издали. Почему никто не научил мальчиков пользоваться дезодорантом? Надо бы ввести в школьную программу уроки хороших манер. Все как загнанные лошади. Спрашивать таких нет смысла. Один выход — пристрелить.
Физрук Павел, кстати, в этом смысле от них ничем не отличается. Стареющий холостяк, который любит ходить по школе в широких трениках и майке. В таком виде он клеит всех и вся. Соперников-то у него в нашей школе нет.
Иные одинокие дамы поддаются на его уговоры. И даже без причины ревнуют ко мне как к новенькой.
Четверг. Еще раз про любовь
Перед уроком нашла на столе анонимную любовную записку: “Ты прелесть, крошка”. Шестиклашки игриво переглядывались и ждали моей реакции. “Кто прислал эту записку, может остаться после уроков”, — назначила я свидание. Ромео оказался трусом…
“Я бы надрал ему уши!” — вскричал Серега, узнав о малолетнем ухажере.
Пятница. Педсовет
На педсовет я чуть не опоздала: вчера с Серегой зависли у друзей в общаге, куролесили всю ночь. А собирались ведь к семинару готовиться…
Пятнадцать теток и один физрук устроили сходку в учительской. Меня всегда раздражало, когда на учеников вешали ярлыки. Например: “очень скромная девочка” или “невозможная кокетка”… Как будто этим все сказали о человеке. Это теперь я понимаю: учеников так много, что больше одного характерного качества и не запомнишь…
“Какие дети вас огорчили?” — вопрошала Ольга Аркадьевна, пожилая завуч, которую за густую шевелюру прозвали “копной”.
Из этого педсовета я вынесла, что учителя делят своих подопечных на три типажа.
“Активный”:
Саша Соловьев! Ничего не знает, но все равно тянет руку, — горячо отзывалась о любимом ученике из 7-го “А” биологичка. Главное, что у него глаза горят!
“Пассивный”:
Даша Кудрявцева — все знает, но слова из себя выдавить не может. Сколько с ней мороки! — жаловалась географичка.
И “середнячок”:
Акулов — ни рыба ни мясо. Даже спрашивать его ни о чем не хочется, — рассуждала геометричка.
В институте на лекции я вздохнула с облегчением: хорошо, что вузовские преподаватели не пытаются увидеть в нас людей, а просто оценивают наши знания.
Если есть чем поделиться, пиши на you@mk.ru.
