Эксперты оценили угрозу размещения батальонов НАТО у российских границ

На профессиональном языке это называется «оперативным оборудованием театра военных действий»

Одна из центральных тем в рамках открывшегося сегодня в Варшаве саммита НАТО — дальнейшее укрепление позиций альянса на Востоке. В частности, планируется размещение четырех батальонов блока в Польше и трех прибалтийских странах (Эстонии, Латвии и Литве). «МК» попросил военных экспертов прокомментировать, какие последствия может иметь усиление присутствия НАТО вблизи российских границ.

На профессиональном языке это называется «оперативным оборудованием театра военных действий»

Генсек НАТО Йенс Столтенберг уже поспешил заявить на встрече с журналистами в Варшаве, что действия организации носят оборонительный характер в связи с агрессивным поведением РФ: «То, что мы делаем, носит оборонительный характер, эти меры пропорциональны и полностью соответствуют международным обязательствам».

При этом Столтенберг оценил дополнительные расходы на «политику сдерживания» в 8 млрд. долларов.

– Стратегию усиления НАТО избрали давно — вне всякой связи с действиями России, - обращает внимание полковник запаса, член Экспертного совета коллегии Военно-промышленной комиссии РФ Виктор Мураховский. - Политическое руководство прибалтийских государств еще до вступления этих стран в НАТО постоянно заявляло об агрессивности России, и каждый год не переставало обращаться к США и Североатлантическому альянсу с предложением «усилить», «улучшить», «углубить» военное присутствие блока на их территории. В конце концов, они своего добились...

Эксперт напомнил, что некоторое время назад на аэродромах прибалтийских республик уже были развернуты военно-воздушные силы в режиме так называемой ротации. В частности, на аэродроме Эмари в Эстонии базируется группа в 8-12 натовских самолетов из разных стран с подлетным временем до Санкт-Петербурга всего 10 минут. Таким образом, размещение четырех батальонов (точнее многонациональных батальонных тактических групп) — это новый этап проводимой политики.

– Непосредственной военной угрозы России такие силы (численность каждой группы до тысячи человек) не представляют, - продолжает Мураховский. - Но потенциальную военную угрозу, конечно, несут. Особенно если учесть, что батальоны — это только сухопутная составляющая, и к ним надо прибавить упомянутые авиационные подразделения; системы наземного эшелона противоракетной обороны (уже развернуты в Румынии и сейчас будут в Польше); создающиеся на восточном фланге НАТО штабы быстрого реагирования; усиление группировки так называемых сил первоочередного задействования до 15 тысяч человек и сил быстрого реагирования до 45 тысяч; повышение оперативной готовности еврокорпуса НАТО. То есть на лицо целая череда военных мероприятий НАТО. На военном языке то, что делают натовцы (в том числе по оборудованию аэродромов, портов, ж/д и автомобильных дорог, узлов связи) называется — оперативное оборудование театра военных действий. Несмотря на отсутствие данного термина в дипломатических переговорах с нашей стороны, Генштаб отлично все видит и принимает соответствующие меры.

По словам эксперта, ответная реакция России затрагивает не отдельно Прибалтику, а в целом западное стратегическое направление: создана 1-я гвардейская танковая армия, 20-я общевойсковая армия переброшена из Нижнего Новгорода в Воронеж, создаются три дивизии на западном направлении, переброшены две бригады из Центрального военного округа в Западный военный округ.

«Россия должна опираться не на миролюбивые слова, а на реальный военный потенциал наших «коллег», - резюмировал Виктор Мураховский. При этом предложение провести историческую параллель нынешней обстановки с какой-нибудь международной ситуацией в прошлом, например, Карибским кризисом, вызвало у эксперта добродушный смех:

– Да ну что вы! Упаси бог! Никакого даже близкого сравнения быть не может! В тот период мы друг на друга через прицелы танков смотрели. Я сам выходил на боевое дежурство с танковым батальоном на границу с Западным Берлином. Тогда в одной группе советских войск в Германии было войск больше, чем сейчас во всей российской армии от западных границ до Уральских гор. Но и группировка сил НАТО сократилась многократно. Напомню, в 1980-е гг. в Германии находилась полевая армия США в составе двух армейских корпусов, 4-х дивизий, с кучей авиации, ракетными комплексами и т. д. Сейчас у Америки в Европе находится две бригады, то есть сокращение примерно в 6-8 раз. Так что, смотря с чем сравнивать.

Отчасти с Мураховским солидарен другой военный эксперт, директор Центра анализа стратегий и технологий Руслан Пухов:

– Думаю, прямых угроз нашей безопасности четыре батальона не несут. То есть это символическое размещение, поскольку американцы не могут не реагировать на истерию своих младших партнеров по НАТО, прибалтийских государств, Польши и, в меньшей степени Румынии, Болгарии, которые тоже по-своему говорят, якобы мы на них нападем. Взамен эти страны выручают США по другим вопросам. Пример блоковой солидарности: если одни члены альянса требуют защиты, США как лидеры должны отреагировать. В то же время кардинально ничью безопасность батальоны не усилят: американцы отказываются посылать больше сил, поскольку, во-первых, это денежные расходы, а, во-вторых, есть дела поважнее Польши и Прибалтики. В итоге нынешняя ситуация, с одной стороны, не драматична в плане военной безопасности, но, с другой стороны, создает дополнительную нервозность и недоверие, которые растут как снежный ком и гипотетически могут вылиться в какие-то инциденты. В свою очередь в России проводится модернизация армии, есть программа по вооружению, идет мобилизация общества: нормы ГТО, начальная военная подготовка, чтобы в случае какой-то большой войны не повторилась катастрофа 1941 года. И в этом опять проявляется двойственность обстановки: вроде ничего страшного, но обе стороны уже смотрят друг на друга через прицел, и это способно поколебать стратегическую стабильность в мире.