"В другой стране Марцинкевич стал бы депутатом парламента"

Почему в России запрещен русский национализм

Фоновым, не выходящим из ряда прочих событий второго плана, где-то далеко за отравлением Навального и белорусскими протестами, оказалось на прошлой неделе случившееся в челябинском СИЗО на пересылке самоубийство известного в узких кругах националиста Максима Марцинкевича по прозвищу Тесак. Вернее, в кавычках «самоубийство». Потому что в его правдивость не верят даже его, Тесака, заклятые враги. А как у нас в камерах «самоубиваются», известно издавна. Вообще, российские тюрьмы — тот еще средневековый пережиток: с натуральными пытками, психологическим давлением и физическим истязанием. По-хорошему их надо все закрыть и построить принципиально новую пенитенциарную систему, основанную на мотивации к исправлению, а не на самовоспроизводстве насилия. Но это тема для отдельного разговора.

Почему в России запрещен русский национализм

Я не стремлюсь сильно задерживаться на фигуре покойного, но считаю важным упомянуть: при всем его явленном и местами нарочито-показном радикализме Марцинкевича вряд ли можно отнести к подлинным фанатикам, вся его деятельность была направлена на получение пресловутого хайпа, но никак не на реальные уголовные преступления. Просто так сложилось, что в процессе достижения искомого — в рамках им придуманного проекта «Оккупай-педофиляй» по поиску и выведению педофилов на чистую воду — он посадил в тюрьму одного высокопоставленного чиновника из Федеральной службы судебных приставов, а тот в долгу не остался. И Максим поехал по этапу. На котором встретил свой конец.

В принципе, на этом все, да не все. Выскажу крамольную мысль: в любой европейской стране Марцинкевич стал бы депутатом парламента от националистов, пусть и самым радикальным, но легальным выразителем общественных настроений. В российской же системе координат любой даже самый безобидный человек, не стесняющийся заявлять о правах русского народа, тут же становится абсолютным нерукопожатным маргиналом, балансирующим на грани, а зачастую за гранью закона. Философ и писатель Константин Крылов тому ярчайший пример. Для кого мог представлять опасность этот тонкий эстет-резонер, недавно не ко времени упокоившийся? Однако же и его провели через пресловутую 282-ю статью, по которой судят почему-то преимущественно за русский национализм и редко когда за какой-то иной. Кстати, почему печально известный центр «Э» МВД работает только по русским радикалам? Где дела по радикалам татарским, якутским, кавказским, исламским? Разве их нет? Есть, но судят прежде всего за русский национализм.

Сам по себе национализм не плох и не хорош — это одна среди прочих легальных идеологий в любом цивилизованном государстве. Только не в Российской Федерации. Еще раз скажу, системных и государствообразующих идеологий, не запрещенных никак и нигде в мире.

Примеров много: Петр Милосердов и Александр Белов, Егор Просвирнин и Владимир Тор. Все они могли бы заседать в Государственной думе, но вместо этого ходят на допросы или сидят в тюрьмах. Специально подчеркну: я не являюсь сторонником и последователем этих взглядов, но настаиваю на том, что для нормального функционирования стабильной политической системы в любой стране этот фланг также должен быть представлен в легальном парламентском поле. Когда же по факту на теме русского национализма спекулирует партия, именующая себя «либерально-демократической», делается страшно. Страшно смешно. При этом любой умеренный национал-патриотизм, выведенный во главу угла, тут же подвергается неоправданным обвинениям чуть ли не в фашизме. Вспомните рогозинскую «Родину» или взгляните на ту же прилепинскую партию «За правду» — в этой нише их постоянно тянет влево, хотя подлинной рефлексирующей левизны в Захаре Прилепине чуть больше, чем во Владимире Жириновском.

Конечно, сыграло свою роль в подобном нетерпимом отношении к любому, даже самому здоровому национализму и создание из Победы в Великой Отечественной войне, 75-летие которой мы сейчас отмечали, абсолютного и непререкаемого культа, какого не было никогда даже в советское время. Понятно, что это связано с полным, тотальным отсутствием любой другой объединяющей народ идеи. Кстати, заметили, что даже само словосочетание «национальная идея» куда-то исчезло? Даже идея не может быть национальной в Российской Федерации. А ведь нашей стране никуда не уйти от переоценок и белого движения и всех тех, кто в своей борьбе с большевиками дошел до коллаборации с фашистской Германией. Страшно сказать, но ведь это тоже были русские люди, у которых была своя, пусть и очень неприятная большинству правда. Правда борьбы за белую самодержавную и православную Россию. Рано или поздно это придется признать. Не оправдывая предательство и ни в коей мере не умаляя значение Великой Победы советского народа над фашизмом, надо иметь мужество увидеть и обратную сторону. Вся харбинская русская эмиграция, затем бежавшая от китайских коммунистов в Австралию, мюнхенский Народно-трудовой союз и даже парижская эмиграция имели очень разный, но безусловно отличный от «победного» генезис. И что теперь — забыть о них? Вычеркнуть из русской истории?

Удивительная вещь: параллельно усилению значения Победы в Великой Отечественной войне внутри страны самыми искренними союзниками современной России вовне становились наиболее правые политические силы. В Италии — чуть ли не открытые наследники Бенито Муссолини; в Германии и Австрии — политики, не стесняющиеся говорить о невиновности, а местами даже отваге рядового немецкого солдата; во Франции — свои националисты, грозящие совсем скоро стать властью с таким наплывом мигрантов. В определенной части Европы до сих пор сильна ностальгия по «дуче» и «каудильо», и вместе с тем это наиболее традиционная, ориентирующаяся на семейные ценности Европа. А Владимир Путин для нее является защитником-ориентиром консервативных ценностей, лидером альтернативной Европы. То есть европейские националисты, уставшие от борьбы с мигрантами, выбирают Путина. И как с этим быть?

Самое смешное, что при всем при том условному таджику-мигранту в РФ зачастую проще получить гражданство, чем русскому гражданину Украины. Я знаю многих идеологически заряженных носителей русской идеи, которым выдали российское гражданство только спустя пять (!) лет после их вынужденной политической эмиграции из Киева. Останется после такого отношения со стороны российского государства желание защищать русский мир?

А главное — чего боится государство, вносящее в Конституцию анонимное упоминание о «государствообразующем народе», но на практике запрещающее этому самому «государствообразующему» иметь собственную национальную политическую идентификацию? Боится развала Федерации? Что уйдут национальные республики (к слову, здесь опять слово «национальный» почему-то относится ко всем, кроме русских)? Так давно следовало поменять административное устройство страны с национального на географическое. Но даже важнее другое — создавать привлекательную модель развития как внутри страны, так и вовне. Определиться наконец с тем, какую Россию мы строим и какой хотим ее увидеть к 2050 году. И не бояться рассказать об этом вслух как собственным согражданам, так и всему миру.

Пока же политика в режиме «спецопераций» может сыграть с властью злую шутку: пока она думает, что скрывает свои планы от врагов, она может потерять последних друзей, а в будущем и собственный народ, которому ничего не объясняют.

Уверен, что уже в скором будущем в России появятся в легальном поле свои националисты. Как есть они в Британии и Франции, Германии и Турции. Все вышеперечисленные государства имеют меньший процент государствообразующего народа на своей территории, чем в России. Но почему-то они считаются государствами этих самых народов, а не многонациональными, как РФ.

Может быть, уже хватит бояться быть русскими?

Опубликован в газете "Московский комсомолец" №28371 от 23 сентября 2020

Заголовок в газете: Почему в России запрещен русский национализм