Медведев обойдется без дефолта

“Я не гадалка, но, может быть, окончание кризиса будет чуть быстрее, чем мы предполагаем”

Дмитрий Медведев дал интервью по итогам года трем крупнейшим российским телеканалам. Беседа длилась 1 час 13 минут, и за это время не прозвучало ни одного вопроса о внутренней политике. В частности, изменении Конституции. А вот о кризисе говорилось немало. Глава государства заявил: дефолта и деноминации не будет. А вот курс рубля должен стать более гибким…

Итоговое интервью — это новый жанр для главы государства. Владимир Путин в бытность президентом подобного рода общений не устраивал. Интервью с Дмитрием Медведевым записывалось в 1-м корпусе Кремля. И вот о чем говорил глава государства.

О кризисе: “Нет национального ответа на этот кризис. И если бы его можно было задавить в одной стране, это бы уже было сделано. Не получается ни у кого. В следующем году прогнозируют разное развитие событий, в том числе и мировую экономическую рецессию, чего не было, наверное, 4 или 5 десятков лет. Поэтому ответ может быть только общий — это коллективная работа над преодолением кризиса”.

О возможности дефолта: “Ситуация не самая простая, но нет поводов для каких-то абсолютно драматических выводов или тем более истерик, нет оснований полагать, что нам нужно будет предпринимать какие-то радикальные меры. Россия способна платить по своим долгам, и объем внутреннего долга у нас такой, что никакого дефолта быть не может, никакой деноминации мы тоже не предполагаем — это абсолютно бессмысленная вещь. Что касается курса рубля, то он должен быть эффективным и соответствовать реальному состоянию нашей экономики. То есть мы должны поддерживать его в определенных границах, но в то же время этот курс должен быть, может быть, чуть более гибким, чем это было последнее время, с тем чтобы не создавать внутриэкономических проблем. Но все, что будет делаться, будет делаться открыто. И, безусловно, это не должно привести к потерям у граждан РФ. Потому что линия поведения властей не может быть такой, как в 98-м году, когда какие-то решения были приняты, а на следующее утро все проснулись ограбленными”.

О прогнозах: “Я не аналитик и не гадалка. Я не буду строить никаких прогнозов, это было бы с моей стороны безответственно. Но я могу сказать, что у этого кризиса не очень понятные закономерности, и существуют какие-то надежды на то, что если он так быстро начался, то, при наличии консолидированной позиции в государствах, создании контуров новой финансовой архитектуры, может быть, его окончание будет даже чуть быстрее, чем мы себе предполагаем”.

О военных: “С 1 января следующего года тот, кто служит в частях постоянной готовности, в наиболее важных частях, которые обеспечивают российскую безопасность, будет получать уже совсем другую зарплату. Эта зарплата по своему уровню сопоставима с деньгами, которые получают в развитых странах, где уже давно произошли соответствующие изменения в вооруженных силах. Речь идет о суммах, которые простираются в пределах от 70 тыс. руб. до 250 тыс. руб. в месяц для офицеров, в зависимости от того, какую должность и какое звание имеет военнослужащий. Это будет распространяться и на тех, кто служит по контракту, мы будем вводить и там новые системы оплаты труда, денежного вознаграждения. Этой работой государство будет заниматься, но при этом она должна вестись сбалансированно, без принятия необдуманных решений. И за этим я буду лично следить, как Верховный главнокомандующий. В том числе, если говорить о тех лицах, которые будут увольняться с военной службы. У них будет возможность трудоустроиться в Вооруженных силах на гражданские должности, пройти бесплатное переобучение, переквалификацию в военных вузах”.

О начале войны в Южной Осетии: “Для меня, наверное, это был один из самых трудных дней в моей жизни… Где-то в районе часа ночи мне позвонил министр обороны Сердюков и сказал, что, по их информации, Грузия объявила войну Южной Осетии. Я сказал ему, чтобы они смотрели за развитием событий и регулярно докладывали. Каждые полчаса он звонил мне... До какой-то поры у нас еще оставались надежды на то, что это все-таки некая провокация, которая не будет доведена до конца. Но в тот момент, когда реально заработали ракетные орудия, начали стрелять танки и мне было доложено о гибели наших граждан, в том числе миротворцев, я ни минуты не колебался и отдал приказ на поражение и ответные действия…

…Мы, конечно, предполагали, что у нашего соседа не все в порядке с мозгами, хотя и не ожидали, что до такой степени. Но с учетом того, что подготовка с их стороны велась — я уже об этом когда-то рассказывал, — в какой-то момент я почувствовал, что наш грузинский коллега просто перестал общаться с Российской Федерацией. До этого просил: давайте встретимся, обсудим, поговорим в Сочи, а потом ушел со связи. У меня в этот момент уже зародилось подозрение, что он решил провести силовую акцию. Поэтому, конечно, мы готовились к этому”.

О Новом годе: “Я считаю, что Новый год нужно встречать с близкими дома. Может быть, когда-нибудь я и схожу к кому-нибудь в гости, но сейчас мне нравится проводить ночь с 31 декабря на 1 января в кругу своей семьи. Ну а потом, может быть, если получится, немножко съезжу отдохну, несколько дней, может быть, на лыжах покатаюсь, если получится… Традиция (семейная. — Авт.) заключается в том, чтобы была хорошая елка. Живая, безусловно. И этим занимаются все с удовольствием. Занимается жена, занимается ребенок. Он мне даже вчера говорит: елка плохо как-то выглядит, на ней лампочки не того цвета”.