Тем не менее мой вопрос, как я глубоко убежден, был бы наиболее важным. Он был важнее проблем сокращения наступательных стратегических вооружений, войны в Афганистане, ближневосточного кризиса и других пунктов повестки дня московского саммита. Почему? Потому что все они, несмотря на их неимоверную сложность, разрешимы, но при наличии воли высших государственных руководителей.
Читатель может возразить: а как же пример Путина и Буша? Они заглядывали друг другу в глаза и души, были на “ты”, беседовали “без галстуков”, посещали Ново-Огарево и ранчо “Кроуфорд”, а в результате российско-американские отношения оказались на грани новой “холодной войны”. Резонный вопрос. Ответ на него заключается в том, что было “тыканье”, но не было конструктивной воли. Президентство Буша и Путина было имперским президентством. Отсюда война в Ираке и натовский прессинг России. Действие равно противодействию, и президент Путин предпочел взять явно конфронтационный курс.
Если судить по документам, подписанным в понедельник в Кремле, то обе стороны занялись разгребанием старых завалов. Но в действительности они начали с чистого листа. Нельзя не заметить, что большинство документов носят “рамочный” характер.
Практических решений на саммите принято не было. Ибо его участники находились одной ногой в Москве, а другой — в Италии, где на днях открывается очередная встреча “Большой восьмерки”. Но времени оказалось достаточно для возникновения совместимости между двумя молодыми президентами, причем не только в личном плане, но, что еще важнее, в государственном. Кто хорошо знает Обаму, мог удивиться его перформансу на пресс-конференции. Вместо красноречивого оратора за пюпитром стоял зрелый муж, который говорил медленно, тщательно подбирая слова. Было ясно, что он перебрасывает мост к Президенту России и отнюдь не намерен раскачивать его.
Фрейдистская описка
Перед началом пресс-конференции журналистам раздали листок с текстом, озаглавленным “Совместные документы в рамках рабочего визита президента США в Россию (6 июля 2009 года)”.
Каково было мое удивление, когда я прочел первую фразу этого документа. Она звучала так: “Совестное понимание по вопросу о дальнейших сокращениях и ограничениях стратегических наступательных вооружений”. Разумеется, произошла описка. Вместо “совместное” было написано “совестное”. По этому поводу у меня возник еще один вопрос к обоим президентам, который я тоже не смог задать:
— Господа президенты, не кажется ли вам, что описка в этом документе носит фрейдистский характер? Если говорить по совести, круг проблем, связанных с разоруженческими делами, достался вам в наследство от далекого прошлого — от “холодной войны” между двумя супердержавами: СССР и США. Сейчас на дворе XXI век. Не пора ли перестать гладить по головке боеголовки, а переходить от ценности баз к базовым ценностям?
Косвенный ответ на этот незаданный вопрос дал президент Медведев, когда он говорил об общих базовых ценностях американцев и россиян. Эти ценности должны быть не только совместными, но и совестными.
Словарь пополнился
Пребывание Обамы в Москве пополнило политический лексикон новым словом. Нет, не “перезагрузкой”!
7 июля Обама завтракал в Ново-Огареве с Путиным. Премьер-министр угостил его настоящим русским завтраком и чаем из самовара, который ребята в красном раздували с помощью сапога. Затем Обама вернулся в Москву и встретился с еще одним экс-президентом — Горбачевым.
Я обсуждал это запрограммированное совпадение с моими американскими коллегами из пресс-пула Белого дома. И спросил репортеров-янки: какое английское слово они использовали, переводя путинскую “раскорячку”? Вопрос застал их врасплох. Выяснилось, что от лености они переводили смысл путинского высказывания в ответ на ставшие знаменитыми (или печально знаменитыми) слова Обамы о том, что Путин одной ногой стоит в прошлом, а другой — в будущем, избегая прямого перевода слова “раскорячка”.
Мы начали искать подходящее английское слово, но так и не нашли. И меня осенила идея:
— Коллеги, — сказал я, — Горбачев ввел в мировой лексикон слово “перестройка”. Оно не требует перевода. Давайте оставим в первозданном виде путинскую “раскорячку”, как и горбачевскую “перестройку”.
