Медведев рулит.
Но особое отношение нынешнего главы государства к президенту прошлому укрепляет сам институт президентства (а у него в России только третий цикл). А значит, укрепляет и нынешнего главу государства.
Схожим объяснением по сути теперь воспользовался и сам Владимир Путин. Он написал предисловие к тому библиотеки ЖЗЛ про Ельцина. Ситуации вроде не совсем похожие, но типологически близкие.
В принципе отношение Путина к ельцинским “лихим девяностым” общеизвестно. И как ни пытается Владимир Владимирович уйти от оценок — предисловие все-таки, — у него прорвалось бы, если бы он не воспользовался “приемом Медведева”: “Вспоминаю день ухода первого президента. Ельцин уже произнес свое прощальное видеообращение к народу, простился со всеми, с кем долго работал в Кремле, поговорил с патриархом Алексием II. И уже уходя, тяжелой, грузной походкой покидая Кремль, вдруг остановился у машины, посмотрел на меня и сказал: “Берегите Россию!” Эти его слова должны остаться в истории, стать главным напутствием для всех, кто вступает на этот высокий пост. Пусть они не будут произноситься вслух. Но каждый президент, оставляя должность главы нашего государства или принимая ее, обязан помнить ельцинские слова: “Берегите Россию!”
Подчеркивание, что это предисловие президента к книге о президенте, дает Путину возможность избежать оценок, уйти в политкорректное: “Масштаб преобразований, которые произошли в России в конце двадцатого столетия, был столь грандиозен, что только время может дать истинную оценку тому, что было им сделано”.
Вот что такое “особое отношение” президента к президенту. То есть президент президенту не то что глаз не выклюет, но даже ничего плохого про глаза не скажет.
Самое интересное, что сам Путин “оценку тому, что было сделано” для себя давно дал. Обозвав девяностые годы “лихими”. Да и в конечной оценке истории он, похоже, тоже не сомневается.
Самое интересное, что у меня своя оценка тоже есть. Но вот как все это будет смотреться даже со столетней дистанции, я даже представить себе не могу. Я даже уверен в том, что тот, кто твердо знает, какая эпоха — “ельцинская” или “путинская” — будет более мила нашим далеким и не очень потомкам, плохой политик и не очень мудрый человек.
Вот так: крепи институт президентства. За мудрого сойдешь.
