Как КГБ боролся с бардами в комсомоле

Людмила Швецова рассказала как варила самогон, и о своем несложившемся романе с "Русланом"

25.10.2013 в 18:33, просмотров: 9530

О том, чему учила советских людей компартия, известно, например, из крылатой фразы «Партия нас учит, что при нагревании газы расширяются». А чему учил комсомол, которому исполняется 95 лет? Об этом «МК» рассказала бывший секретарь ЦК ВЛКСМ, заместитель председателя Государственной думы Людмила ШВЕЦОВА.

Как КГБ боролся с бардами в комсомоле
«Aртек», 1985 год. Людмила Швецова, генеральный директор «Артека» Герман Черный (на снимке справа), первый секретарь ЦК ВЛКСМ Виктор Мишин, главный архитектор «Артека» Анатолий Полянский. Фото из личного архива

— Личный опыт комсомола у тех, кто входил в миллионную организацию, был разный. Кто-то столкнулся с формализмом, кампанейщиной, юными карьеристами, простой скукой и бездельем… Не будем обижаться на них, если комсомол не вызывает у них положительных эмоций. Это их, вероятно, выстраданное мнение.

Мне же, как и подавляющему большинству, повезло: комсомол стал ярчайшей страницей жизни, школой управления, источником многочисленных верных друзей на всю жизнь.

Для меня комсомол начался на волне 60-х годов. Был, как говорится, «разгул демократии», свойственный тому времени — «оттепели». Помню, как-то, решив, что нужно внести в работу что-то новое, я с окраины Ростова-на-Дону поехала в центр, прорвалась сквозь посты милиции к секретарю обкома комсомола, сказала: «Знаете, нам скучно, что бы вы посоветовали?» И получила совет: помогать детям Алжира. Вернувшись домой, выпустила «Молнию» с призывом: в Алжире плохо, давайте помогать его детям. Ребята понесли ручки, тетради, ластики. Правда, все это выглядело неважно: тетради помятые, ручки обгрызенные... Тогда мы решили заработать деньги, поставив спектакль «Золушка», входной билет стоил 20 копеек. А на собранную сумму купили все новенькое...

Таких примеров немало, из них, несмотря на наивность тех порывов, складывается то, что приятно вспоминать, а чем-то даже можно гордиться.

— Многие жалуются на засилье «одобрямса» в комсомоле, на то, что там промывали мозги, чуть ли не зомбировали. Вы согласны?

— Недавно мне на глаза попался социологический опрос прошлых лет «Комсомольцы о комсомоле». Например, на вопрос: «Решает ли сегодня комсомол свои главные задачи?» — «да» говорят лишь 27,5% анкетируемых. Следующий вопрос: «Как помог комсомол в осуществлении ваших жизненных планов?» И знаете, какой ответ был весьма ощутимым? «Никак!» То есть право на собственное критичное мнение у людей было.

А давайте вспомним, как в начале 80-х по инициативе первого секретаря ЦК комсомола Грузии Жиули Шартавы было принято постановление ЦК республики о борьбе с формализмом. Его подхватили повсюду, в комсомольских организациях состоялся большой и нелицеприятный разговор.

У меня нередко были свои взгляды на то, что происходило в комсомоле, я их высказывала. Впервые я резко покритиковала секретаря парткома Харьковского авиационного института. Я тогда была первокурсницей, он же — завкафедрой сопромата, и после моей эйфории от принципиальной критики последовал экзамен по сопромату. «Пятерки» я не получила.

— Чему лично вас научил комсомол?

— Шить парашюты для дельтапланов (кстати, тогда запрещенных), петь комсомольские и бардовские песни (последние — тоже запрещенные), варить каши и варить самогон — опять же запрещенный, но без двух-трех бутылок этого изделия остановился бы трудовой процесс в стройотряде, где был по-честному «сухой» закон, а вот трелевщик на тракторе из числа местных по нашим законам жить не хотел — ему налей… А дело мы вели особое: наш студотряд «Икар» пробивал просеку под дорогу Тюмень—Сургут — в две стороны от трех палаток, где жили в условиях заполярного края студенты: рубили лес, укладывали лежневку, пели песни, дружили, трудом зарабатывали деньги…

Фото из личного архива

О кашах скажу особо. Сохранились мои студотрядовские письма родителям (я была большой любительницей писать домой письма), где я расписываю свои трудовые будни и, конечно, свои ощущения от этой работы. Чтобы передать ее атмосферу, я хотела бы поделиться отрывками моих откровений тех лет.

«Здравствуйте, мои дорогие! Вчера отправила вам письмо. Ужасно хотела спать, написала совсем мало. Сегодня устала не меньше, очень хочется спать, но надо еще вечером накормить ребят. У меня все в порядке, работаю хорошо, ребята нами пока довольны. Да и чего им не быть довольными, если едят они здесь регулярно, много и достаточно вкусно. Пришлите в конверте ванилина или сахара ванильного, у меня уже весь кончился».

Ванилин — это для торта! Я серьезно кухней занималась! А вот еще письмо. «Дорогие мои! Здравствуйте! В отряде у нас хорошо, очень весело. Было много гостей, комиссий. Наш отряд пока лучший! И по работе, и по оформлению. Как вертолетчики нас любят! У нас обедают всегда. 10-го у нас был праздник. На вечер напекли тортов, всяких пирожных. Днем котлеты «Киевские» делали. Балуем мальчишек страшно. В лесу много грибов, мы уже каждый день суп грибной варим, жарим грибы. Черника есть и морошка. Брусники пока нет».

И самое последнее.

«Представили меня на награждение грамотой ЦК ВЛКСМ. За каши! И здесь можно заработать. Кулинар я у вас теперь со стажем. Из института выгонят, пойду подрабатывать в рестораны. Не пропаду».

Кстати, вручал грамоту Евгений Тяжельников, первый секретарь ЦК ВЛКСМ. Они в компании прославленного боксера, чемпиона Олимпийских игр Валерия Попенченко, космонавта Бориса Волынова и Геннадия Шмаля (тогда первого секретаря Тюменского обкома комсомола, а теперь — предводителя всех нефтяников) специально прилетели к нам на трассу на правительственном вертолете.

— У вас были неприятности по комсомольской линии, выговоры?

— Конечно, были. На заре своего комсомольского восхождения, будучи первым секретарем райкома ЛКСМ в Киеве, я получила выговор по партийной линии за то, что в Киеве, в ДК авиазавода мы провели Всесоюзный конкурс авторской песни. В Москве бардам не разрешали петь сомнительные песни, поэтому в Киев, на это «всесоюзное ЧП районного масштаба», приехали все звезды-барды. Конкурс прошел успешно, а потом они дали концерт, где спели все что хотели. Меня вызвали в КГБ, прокрутили бобину с записью концерта и дали соответственную оценку моей идеологической недальновидности. Потом по полной программе я получила разборку на бюро райкома партии. Досталось и за мой «поющий райком» — барды были среди комсомольских работников. Короче, получила выговор под мольбу не запрещать этот проект. Запретили — мол, не ваше дело, пусть в Москве разбираются…

Кстати, потом, уже работая в московском правительстве, я по полной программе восполнила тот запрет: теперь барды при переполненных аудиториях ежегодно поют в Кремлевском дворце, на Красной площади, проводят фестивали в Коломенском, имеют семейный клуб с музеем на ВВЦ.

Бродил по субботам по Садовому кольцу придуманный нами «Синий троллейбус», где барды «живьем» проводили музыкальные экскурсии. Я за это все получила гитару с надписью «Мы вышли в люди, спасибо Люде». Вот во что обернулось одно из моих комсомольских наказаний.

— У вас ни разу не возникало желания уйти из комсомола?

— Нет. Стремление что-то менять, спорить, бороться было, но уйти — никогда.

— Как вы принимали решение делать серьезную комсомольскую карьеру?

— Никаких решений по карьере я не принимала и никогда не мечтала о должностях. Просто участвовала в полезных и приятных для меня делах, организовывала их, удовлетворяла по полной программе свой общественный темперамент, помогала людям. Меня замечали, продвигали на новые уровни комсомольской лестницы.

Таймыр, 1988 год. Людмила Швецова и первый заместитель руководителя центрального штаба Всесоюзного студенческого строительного отряда Геннадий Михайлов (на снимке справа) с инспекцией работы ССО. Фото из личного архива

Помню, я пришла на работу в ОКБ Антонова после окончания института. Институт окончила хорошо, диплом делала у самого Петра Васильевича Балабуева — следующего генерального конструктора после Олега Константиновича Антонова. Пришла в бригаду крыла, участвовала в конструировании закрылков на гигант-самолет «Руслан», начала делать диссертацию. Однако романа «Руслана» и Людмилы не получилось. Начальник нашей бригады, кавалер трех орденов Славы, прекрасный конструктор Гилил Пейсахович Гиндин, давший мне рекомендацию в партию, сказал: «Люда, как мне ни жаль, за кульманом ты не устоишь — не твой масштаб действий». Так началась моя освобожденная комсомольская работа.

Стало ли это моей карьерой, ведь я дошла до секретаря ЦК комсомола Украины и секретаря ЦК ВЛКСМ? Скорее это стало моей счастливой судьбой. Сколько встреч с лучшими людьми страны мне подарил комсомол! Сколько ярких, как сейчас сказали бы, харизматичных личностей были моими наставниками! Анатолий Швецов, за которого я вышла замуж, Анатолий Корниенко, Борис Пастухов, Виктор Мишин. Но главное — это дела, которыми можно гордиться. Сегодня кому-то, может быть, кажется, что комсомольские работники с утра до вечера занимались идеологическими проповедями и до мозолей аплодировали решениям партии. Ерунда! Комсомол в том советском обществе, по сути, выполнял роль министерства по делам молодежи и детей, защищал их интересы, мобилизовал на ударные комсомольские стройки, в студенческие строительные отряды... Вокруг комсомола были объединены доблестные маршалы Победы, композиторы, поэты и писатели, спортсмены, космонавты, ученые. Многие из них гордятся, что первой их наградой была премия Ленинского комсомола.

— Для вас ликвидация комсомола была трагедией или отнеслись спокойно: ну, исчез и исчез?

— Да, это было для меня трагедией. Первично я очень больно пережила распад Советского Союза. Мы потеряли великую страну, налаженную интеграцию в экономике, гуманитарной сфере, человеческие связи. И авторитет в мире. Изменения, безусловно, были нужны, был и пресловутый «застой». Но путь изменений через развал «до основанья, а затем» действительно трагичен. В революционной буре искали виновных, сносили все и вся. И начали… с пионерской организации и комсомола. А их некому было отстоять. Последние поколения комсомольских руководителей много рассуждали, не проявляли твердости и последовательности, не искали новой модели организации в новых условиях. Зато судьбу собственности, принадлежащей комсомолу и пионерии, решили, не забыв при этом и себя.

Празднуя 95-летие комсомола, мы делаем это не только и не столько из ностальгических побуждений. Мы хотим обратить внимание власти и общества на то, что в истории есть образец эффективного построения молодежного и детского движения. Повторения пройденного не будет и не нужно, иначе это будет выглядеть фарсом. Но на базе лучшего опыта комсомола и пионерии можно найти те рациональные зерна работы с молодежью, которые должны лечь в основу создания мощного детского и молодежного движения в стране. Запрос молодежи на это есть.