В пятницу днем в дежурную часть МВД Ингушетии поступил анонимный звонок о том, что террористка-смертница примерно 15 лет прошла в республиканскую больницу со взрывчаткой. В больнице началась эвакуация.
В клинику нагрянули милиционеры всех мастей от патрулей до кинологов, приехали пожарные. Потом пресс-служба МВД и сотрудники больницы врали Интерфаксу, что пациенты якобы не знали о причине эвакуации. На самом деле служебная информация о смертнице мгновенно стала известна больным. В сети тревожная новость появилась около 14 часов, когда эвакуация была в разгаре, никто еще не заикался об учениях, но больные уже знали, что ищут смертницу.
По словам и.о. министра внутренних дел Ингушетии Валерия Жирнова, “службы довольно слаженно действовали… Это была учебная тревога, но в сегодняшней ситуации такое может произойти в любое время…” А потом Жирнов извинился перед пациентами и персоналом больницы за причиненные неудобства. Пусть полковник радуется, что ни у кого из больных не случился удар, что никого не затоптала толпа. И что какой-нибудь особо доверчивый милиционер не пристрелил по ошибке пятнадцатилетнюю пациентку, приняв ее за смертницу. Трусость, непрофессионализм и полное равнодушие к людям продемонстрировало МВД этими своими учениями. Пользы же от них — ноль.
С чего это вдруг полковник Жирнов решил, что боевики нападут на больницу? А если даже и так, то, может, проще для начала поставить на входе рамку миноискателя? Судя по последним терактам, целью боевиков является не гражданское население, а сотрудники милиции, военные и высшие должностные лица. Вот на этих-то объектах и стоило упражняться полковнику Жирнову. Например, сымитировать нападение на кортеж Евкурова. Или попытаться протаранить на грузовике ворота республиканской ФСБ. Изобразить нападение на военную колонну. Попытаться понарошку захватить аэропорт. И провести это с максимальным приближением к реальности. На такие учения у наших правоохранителей духу не хватит. Потому что в ходе таких маневров их могут и перестрелять, приняв за настоящих террористов. Вот поэтому Жирнов и упражняется на несчастных больных, на самых немощных, самых слабых, замеряя секундомером, за какое время парализованный дедушка сможет выскочить из палаты на улицу, если ему сказать, что больница сейчас взлетит на воздух. Парализованные не подвели министра. Только пятки сверкали. Парализованным тоже можно поставить твердую “четверку”.
11 декабря 2002 года я ехал из Грозного в Назрань на машине чеченского ОМОНа — длиннобазной пятидверной “Ниве” без номеров. За рулем сидел Мага — огромный чеченец, только что вернувшийся со спецоперации в Старых Атагах. По чеченскому обычаю Мага был с ног до головы увешан оружием — двумя пистолетами, автоматом “Кедр”, кучей ручных гранат. Где-то в районе Ассиновской нам навстречу попала длинная автобусная колонна. Это из аэропорта Магас ехали московские делегаты съезда чеченского народа, который должен был состояться в Грозном. Колонну сопровождали милицейские машины с крякалками и мигалками. Они летели по встречке и приказывали всем прижаться к обочине. Мага даже глазом не повел. Как ехал в левом ряду, так и не уклонился от выбранного маршрута ни на сантиметр. Я заткнулся и ждал худшего. Нашу синюю “Ниву” без номеров вполне могли принять за вражескую машину со взрывчаткой. Кончилось тем, что милицейские машины перестали орать и юркнули в автобусную колонну, уступив дорогу Маге.
— Нас же могли расстрелять, — сказал я Маге, когда колонна осталась далеко позади. — Или протаранить.
Мага только фыркнул.
— Это новая спецрота нашего МВД, — сказал он. — Единственное, чем они занимаются, — сопровождение первых лиц. Я их всех знаю. Эти не протаранят. Они слишком хотят жить.
