“Жить мы будем плохо, но недолго”, — таким оптимистичным прогнозом поделился некогда со своим народом его главный любимец Лукашенко. Наши политики и политологи стремятся тщательнее подбирать слова, однако и от некоторых из их прогнозов на ближайшую осень волосы встают дыбом. О том, что нас ждет, “МК” расспросил представителя партии власти Владимира Мединского, оппозиционного “эсера” Геннадия Гудкова и политолога Дмитрия Орешкина. Естественно, что их точки зрения конфликтуют, но безудержных оптимистов в среде информированных людей, похоже, не осталось, поэтому всех аналитиков объединяет общая уверенность, что осенью ситуация ухудшится.
— К началу осени Япония и некоторые другие страны объявили о том, что кризис ими преодолен и начался рост экономики. Есть ли шанс, что осенью кризис завершится и в России?
Владимир МЕДИНСКИЙ, депутат Госдумы, руководитель антикризисного штаба “Единой России”:
— На то Япония и Страна восходящего солнца, чтобы у них ночь заканчивалась раньше всех. У нас кризис закончится чуть попозже, и называть какую-то дату — означало бы гадать на кофейной гуще. Год назад аналитики соревновались в прогнозах, сводящихся к тому, что мировой финансовый катаклизм нас вообще не коснется. Не угадали. Коснулся. Конечно, не так, как США, Исландию, Латвию или Венгрию, где напрямую пострадал колоссальный процент населения, но и по нам, как все уже заметили, ударило тоже больно. Теперь уже очевидно, что мы слишком завязаны на внешние рынки и слабо зависим от своего собственного. Этот перекос и приводит к тому, что мы очень зависимы от любых международных катаклизмов. А нынешний кризис к тому же совершенно новый по своему характеру. Он вызван тем, что система, при которой международную валюту эмитирует одна страна, безнадежно устарела. Это ненормально, и кризис будет продолжаться до тех пор, пока не сформируется мировая многовалютная корзина.
Дмитрий ОРЕШКИН, политолог:
— Мы вошли в кризис на год позже, чем все остальные, и выйдем из него не раньше, чем через полгода-год. Даже если цены на нефть еще вырастут, нам это не сильно поможет потому, что развитые страны — наши покупатели — вступили в постиндустриальный период. Увеличивается доля непромышленной экономики, рост их ВВП больше не сопровождается ростом потребления углеводородов. Для наших нефтяников было бы хорошим выходом ориентироваться не только на развитые страны, но и на Китай, который как раз пока еще развивается по индустриальному пути, и там энергопотребление опережает рост ВВП. Но у Китая, к сожалению, есть выбор, и он им пользуется. Газ он норовит купить не у нас, а у Туркмении, нефть — у Ирана.
Боюсь, что осенью экономическая ситуация в России еще ухудшится из-за того, что мы вынуждены спасать устаревшие промышленные производства. Эта поддержка требует все больших денег. Пример — завод в городе Рубцовск Алтайского края. Он производит тракторы далеко не блестящего качества, которые просто не нужны в таком количестве. Но и бросить эти производства на произвол судьбы тоже нельзя. Это в Москве, где есть свободные рабочие места, закрытия АЗЛК никто не заметил, а для моногородов подобное стало бы катастрофой. Однако в итоге, вкладывая все больше и больше денег в промышленность и не получая от нее отдачи, накапливая невозвраты по кредитам, мы можем получить вторую волну банковского кризиса.
Геннадий ГУДКОВ, заместитель председателей Комитета Госдумы по безопасности и фракции “Справедливая Россия”:
— Шансов нет никаких. Мы, к сожалению, успешно завершили построение полностью сырьевой страны. Если что-то и производится — то по лицензии, на филиалах иностранных компаний. Поэтому естественно, что когда производящие страны жируют — мы получаем объедки с их стола, а когда им плохо — нам еще хуже. Но самая главная наша проблема в том, что “их” мировой кризис усугубляется слабостью управленческих кадров в России, начиная сверху и донизу. Потому что принципы подбора персонала у нас отличаются от тех, что приняты в цивилизованных странах. У нас главным критерием для роста являются личная преданность, лояльность, отсутствие собственной позиции. Все по Грибоедову: “он дойдет до степеней известных, ведь ныне любят бессловесных”.
Я думаю, что первые признаки улучшения могут появиться только летом 2010 года, если вернутся иностранные инвестиции, а осенью ситуация только ухудшится.
— За год, что длится кризис, в политике не появилось ни одного нового лица. С чем это связано? Почему не выросли рейтинги оппозиционных партий?
Владимир Мединский:
— Такая у нас убогая оппозиция. Она сама имеет прямое отношение к предыдущим кризисам. Нынешние правые оппозиционеры были у власти и в 98-м году, и в 93-м, а коммунисты проспали экономическую катастрофу в СССР и его распад. Почему не появилось совсем новых лиц — вопрос философский, об этом я должен спрашивать у СМИ, а не наоборот. А вот почему старые лица ничего не могут предложить — очевидно. Ну что, Гайдар нас будет учить из кризиса выходить? Или Чубайсу теперь поручить организацию национализации и деприватизации? Ну это смешно! Поэтому они как люди умные предпочитают помалкивать.
Дмитрий Орешкин:
— Новых лиц нет потому, что их просто не пускают. Система достаточно жестко настроена на то, чтобы никаких молодых оппозиционеров у нас не было, а “старики” себя уже достаточно дискредитировали. И власть им в этом очень сильно помогла. Класс людей, контролирующих власть, заинтересован в тщательном искоренении альтернативы. Я называю этот класс “бюрнесом” (бюрократическим бизнесом). Система, построенная “бюрнесом”, заключается в том, что бизнес подкармливает крупных бюрократов, а они, пользуясь властным ресурсом, защищают его интересы. “Бюрнесмены” не хотят терять своих привилегированных позиций, в связи с чем они уже монополизировали власть и близки к полному искоренению конкуренции в бизнесе.
Геннадий Гудков:
— Наличие ярких личностей определяется условиями для их развития. При Иосифе Виссарионовиче в стране вообще был только один публичный политик. Сейчас у власти есть два лица, и больше ей не нужно, а оппозиция может существовать только в разрешенном зазоре. Часто говорят с упреком: “вот такая у нас оппозиция”, но виновата она только в одном — что родилась не в той стране. Извините за цинизм, но наш народ многие века привыкал к рабству, и девизом 90% россиян является: “я маленький человек, а барин приедет и нас рассудит”.
Тем не менее на кризисе оппозиция все-таки набирает очки, просто это не афишируется социологическими службами. Я провел свой социологический опрос в нескольких районах Московской области. У всех парламентских партий кроме “Единой России” рейтинги подросли, но особенно прогрессируют коммунисты. К сожалению для меня — быстрее, чем “Справедливая Россия”.
Загвоздка в том, что рост рейтинга оппозиционных партий нивелируется падением доверия к партии как к институту. Это тоже естественно, ведь механизм управления нашей страной так устроен, что партия, идя к власти,