Пламя с радостным треском охватило Германа Грефа. Агрессивно-послушная толпа заученно заулюлюкала. Ряженые казаки троекратно гаркнули: “Любо!” Красные стяги “Трудовой России” взмыли еще выше. Случайные прохожие ускорили шаг. И только омоновцы хранили нехарактерное для них полное спокойствие.
“Опять этот Дерипаска!” — поставил диагноз Греф, наблюдая из своего кабинета за догорающим чучелом. “Надо доложить президенту и премьеру, — успокаивал сам себя министр. — Они должны разобраться с этими доморощенными антиглобалистами”.
Конечно, спустя девять лет после описываемых событий (дело было в октябре 2001 года) можно поспорить о точности цитирования тогдашнего министра экономического развития Германа Грефа. Но то, что он и его подчиненные были всерьез озабочены шумными акциями протеста против вступления России во Всемирную торговую организацию (ВТО), — это не вызывает сомнения. Директор Департамента торговых переговоров Минэкономразвития Максим Медведков рассказывал, что испытал немало неприятных минут, проходя на работу мимо озлобленных анпиловцев, требующих немедленной расправы с приспешниками мировой торговой закулисы.
Можно, конечно, спросить: зачем алюминиевому магнату формировать отряды противников ВТО из классово антагонистических сил? Дерипаска всегда открещивался от причастности к огнеопасным антигрефовским акциям. Однако в Минэкономразвития никогда не сомневались в том, что именно он заказал лево-правые пикеты против ВТО. В личных беседах с чиновниками Минэкономразвития черные пиарщики “Сибирского алюминия” особенно и не скрывали свое авторство.
Впрочем, антагонизм между Грефом и Дерипаской давно преодолен к вящему удовлетворению обеих сторон.
Только Россия до сих пор не вступила в ВТО.
Как Буш Путина обманул
Присоединить Россию к ВТО Владимир Путин намеревался еще до конца своего первого президентского срока. Осенью 2001 года часть из полученных тогда внешнеполитических дивидендов (11 сентября он первым из мировых лидеров дозвонился до Джорджа Буша) было решено бросить на вступление в ВТО. Американский президент обязался помочь с этим до конца своего президентского срока. “Надеюсь, первого?” — уточнил Путин. “Конечно!” — успокоил партнера Буш.
Путину было о чем волноваться. Заявку на вступление в ГАТТ (Генеральное соглашение о тарифах и торговле — предшественник ВТО) СССР подал в 1988 году, а российское правительство — в 1993 году. Заявка была продублирована в 1994-м. Но первые лет восемь российские переговорщики топтались на месте, несмотря на то что в 1998 году Билл Клинтон обещал Борису Ельцину ускорить вхождение России в ВТО в обмен на расширение НАТО. Между тем средний срок переговоров не превышает 5—7 лет. Только Китай мучили 13 лет и пустили в ВТО с многочисленными ограничениями (впрочем, почти все они уже ликвидированы).
В июле 2001 года вообще все могло кончиться, так по существу и не начавшись. В Женеве на заседании многосторонней Рабочей группы по присоединению России к ВТО Максиму Медведкову предъявили ультиматум: американские чиновники должны получить доступ к разработке российских внешнеэкономических законопроектов. Обычно невозмутимый Медведков живо прервал оппонентов: “Такие вопросы решаются на самом высшем политическом уровне!”
Но осенью того же года все меняется как по мановению волшебной палочки. В Москву зачастили американские министры финансов и торговли Пол О’Нил и Дональд Эванс. Представитель США на торговых переговорах Роберт Зеллик (сейчас президент Всемирного банка) буквально не расставался с Грефом и Медведковым. В январе 2002 года в Женеве в рамках Рабочей группы началось официальное обсуждение доклада о торговом режиме России, а двусторонние переговоры об условиях доступа американских товаров и услуг на российские рынки заметно ускорились. Тогдашний гендиректор ВТО Майк Мур поспешил заявить, что до конца 2003 года Россия завершит все как двусторонние, так и многосторонние переговоры.
Мало того, в 2002-м судебные власти США и Евросоюза признали российскую экономику рыночной (хотя пресловутая поправка Джексона—Вэника до сих пор не отменена). До этого ее, как раньше и экономику СССР, считали директивной, отчего напрямую страдали российские экспортеры. Их наказывали скопом за настоящие или мнимые нарушения, например за демпинг. Обладая же рыночным статусом, производители могут рассчитывать на объективное расследование. К тому же ответчикам можно самим обращаться в национальные суды тех стран, которые применили исходя из рекомендаций генсовета ВТО те или иные антидемпинговые меры. Все это позволило Минэкономразвития резко усилить защиту российских экспортеров. Если в 2001 году удалось отбиться от антидемпинговых преследований на сумму в $100 млн., то в 2002-м — $150 млн., в 2003-м — $350 млн., в 2004-м — почти на $500 млн. Так что хотя бы из-за приобретения рыночного статуса России стоило стучаться в двери ВТО.
Но российские переговорщики рано радовались. В 2003 году переговоры опять забуксовали. Может быть, Буш был недоволен резкой критикой Москвы операции в Ираке, а может, его возмутило введение российским правительством тарифных квот на свинину, говядину и курятину (после ввоза определенного объема продукции импортные по