Так и не выбрав подходящей к летнему сезону обуви, мадам Синклер заторопилась. Ее светский календарь на тот вечер был довольно-таки насыщенным, и она не хотела опаздывать. Точность, как известно, вежливость венценосцев. А Синклер была королевой европейского еврейского сообщества. Вот почему она скучала в своем джорджтаунском особняке в Вашингтоне (цена 4 миллиона долларов) и предпочитала ему пентхаус на Place des Vosges в Париже, стоивший 5 миллионов долларов. Паркет ее пентхауса повторял узоры версальского. Любила она и свою виллу в пальмовом уголке Марракеша. Все эти гнездышки были приобретены на средства Синклер. Сам ДСК, получавший как шеф МВФ ежегодное жалованье «всего» в $420 тыс., такой роскоши не потянул бы. Все познается в сравнении.
Роль казначея семейства Стросс-Канов отнюдь не тяготила Энн. С годами ее ярко-синие глаза несколько потускнели, а в вороньего цвета копне волос замелькала предательская седина. Она оставила телевидение, где была № 1 среди ведущих политических ток-шоу, и стала действовать из-за кулис. (Ее заветной целью стало добиться титула первой леди Франции, то есть сделать ДСК президентом.)
В тот воскресный день мая Энн, правда, ожидала прибавления к своему имени несколько иного титула. Бабушки. Она надеялась, что ДСК успеет прилететь из Нью-Йорка к этому знаменательному событию. Готовилась Синклер и к светской вечеринке для своего близкого друга, парижского шансонье Патрика Брюеля. И вот как раз в тот момент, когда Энн натягивала на себя вечернее платье, раздался телефонный звонок из Нью-Йорка. Звонил ее муж. Голос его был каким-то натужным, неестественным. Он сказал, что у него возникли «серьезные проблемы» в Нью-Йорке, о которых он сейчас не может говорить. Упомянул он и о том, что посеял свой служебный мобильник.
Звонок мужа взволновал Энни. Впрочем, «серьезные проблемы» она истолковала как политические. По данным «Пари-Матч», ДСК на 20% опережал в президентской гонке нынешнего обитателя Елисейского дворца Николя Саркози, а сама Энн в два раза превосходила по популярности его супругу, знаменитую модель и певицу Карлу Бруни. Так вот, «серьезные проблемы» Синклер истолковала как происки супружеской пары Николя—Карлы. Поэтому она срочно позвонила Фукс, которая в качестве президента рекламной компании Euro RSCG занималась избирательной кампанией ДСК.
Отзвонив Фукс, мадам Синклер поужинала вместе с Джейн Фридмен, бывшей узницей Бухенвальда, а ныне финансисткой, и лишь к 11 часам вечера прибыла на вечеринку в честь певца Брюеля. Ее просили задержаться, но она отказалась, сославшись на то, что на следующее утро ей предстоит встречать в 6 часов мужа, прибывающего из Нью-Йорка. В такси, в котором она ехала с вечеринки домой, ее вновь застал телефонный звонок. На сей раз она узнала, в чем состояла «серьезная проблема» ее супруга. Вместо фешенебельной Карлы Бруни в ней фигурировала уборщица «Софителя», иммигрантка из Гвинеи, не умеющая ни писать, ни читать ни на каком языке, которую ДСК взялся обучать «французской любви»...
Здесь мне необходимо взять тайм-аут, ибо читатель может спросить: а откуда мне известны все эти подробности того майского дня в Париже? Я что, сопровождал мадам Синклер в ее метаниях по французской столице? Нет, конечно. «Метания» взяты мной из книги «Madame DSK», которую молнией сварганили в четыре руки писательница Катрин Рамберт и издатель журнала «Экспресс» Рено Ревель. Куй железо, пока горячо! Вот это класс журналистики!
...В ту ночь Синклер не сомкнула глаз. Она обзвонила всех, кто так или иначе мог быть полезен ее мужу. Среди них был и Морис Леви, президент «Pub licis», третьей в мире по величине рекламной компании. Леви немедленно принялся подыскивать адвокатов для ДСК. Ночью же к Эни приехали представители Euro RSCG. Они посоветовали Эни немедленно приступить к упаковке чемоданов, пока на нее не нагрянули репортеры. В два часа ночи она уже перебазировалась на квартиру Фридмен. Там ее застала новость о том, что ДСК ожидает тюрьма. Синклер, пишет журнал «Нувель обсерватир», «застонала от душевной боли и стала издавать вопли, словно раненый зверь». Затем позвонили только что нанятые адвокаты ДСК — Виллям Тэйлор и Бен Брэфман, сын родителей, спасшихся от холокоста. Они сообщили «раненому зверю», что ее самец обвиняется в попытке изнасилования, что он покинул спешно отель с пятнами от зубной пасты на лице, что он «одобрил» задницу стюардессы «Эр Франс», произнеся «Quel beau cul!» (Эти слова по-английски «Booty Gaul» обессмертила и сохранила для потомства мэрдоковская газета «Нью-Йорк пост»). По совету адвокатов Синклер перевела в Нью-Йорк залог в 6 миллионов долларов и сделала заявление в поддержку своего мужа. В нем говорилось: «Я ни на секунду не верю в обвинения моего мужа в сексуальном насилии. Я уверена, что его невиновность будет доказана».
В обычной семье эпизод в отеле «Софитель» был бы разыгран как «драма в спальне». Но в семье ДСК секс-скандал стал политическим скандалом, как моникагейт, то есть «драмой в служебном кабинете».
Я не буду повторять «летопись» того, что произошло затем. Об этом много писалось, в том числе и мной в «МК». Упомяну только, что таинственная жертва ДСК раскрыла свое инкогнито, дав интервью телеканалу Эй-би-си и журналу «Ньюсуик». Сейчас уже можно называть ее имя и фамилию — Нофиссату Диалло — и даже публиковать ее фотографии. Обычно адвокаты жертв сексуального насилия не рекомендуют своим подзащитным публично выступать до суда. Но защитник Диалло молодой афроамериканский адвокат Кеннет Томпсон решил пойти по пути максимального паблисити. Во-первых, он не получит ни гроша, пока Диалло не получит гонорары или отступные. Он надеется выколотить из ДСК $150 млн. и забрать себе одну треть этой суммы. Во-вторых, цель Томпсона — заставить манхэттенского прокурора Сайруса Венса начать процесс против ДСК, несмотря на многие лживые показания своей подопечной.
Томпсон заключил «военный союз» с адвокатом, защищающим французскую журналистку красавицу Тристан Банон, которая также жаждет крови ДСК, поскольку тот несколько лет назад пытался изнасиловать ее, набросившись, как «бешеная горилла». Тогда это дело было замято под влиянием матери Банон Анны Мансуре, которая сама сожительствовала с ДСК. И хотя их связь была «добровольной», она до сих пор вспоминает, как матерился во время секса ДСК — «как грубый солдат»...
Сейчас ДСК по-прежнему живет в таунхаусе района Трайбека в Нью-Йорке, который сняла для него за $50 тыс. в месяц его жена. Соседи называют его «Пепе-извращенец». Таунхаус находится между двумя высокими зданиями и на их фоне выглядит игрушечным домиком. Тем не менее этот «домик» имеет четыре спальни, кинозал и оранжерею — террасу на крыше. Террасу ДСК прикрыл гигантскими зонтами от любопытствующих зевак и международных папарацци. Пикет последних почти круглосуточно караулит у таунхауса. Как только мясистая рука ДСК приоткрывает дымчатую стеклянную дверь дома, чтобы забрать почту или пиццу, папарацци немедленно бросаются к подъезду, но ничего, кроме мясистой руки, не могут схватить своими камерами.
Папарацци из Франции устроили себе штаб-квартиру в отеле «Сохо Гранд». Они поочередно несут дежурство перед таунхаусом ДСК и в случае чего дают знать другим, что можно начинать охоту. «Утром мы завтракаем яичницей в „Гранде“, а затем приходим сюда. И ждем. И сторожим. Такая вот житуха», — говорят папарацци. Они называют эту житуху «чистилищем скуки». Развеивают ее иногда прохожие. Вот проезжающая на велосипеде женщина бросает им на ходу: «Что, поджидаете преступника?» Приходят сюда туристы из Франции. После того как в таунхаусе поселился ДСК, дом стал достопримечательностью. Иногда тут митингуют феминистки. «Мы сталкиваемся с культурой изнасилования! — говорит ораторша. — Подозревают не насильника, а его жертву. Задают вопросы: а не носила ли она слишком провоцирующее мини? Не проститутка ли она? А что, проституток можно насиловать?!»
Материалы по теме: Горничная нагородила горы лжи
