Различные клетки в сетчатке передают разные категории информации или "каналов" в мозг. Эти каналы кодируют данные о размере объекта, четкости, яркости и его местоположении в поле зрения.
"Иногда один канал берет верх над другим, и вы видите улыбку. А иногда другой перетягивает на себя одеяло, и вы ее не видите", - говорит Луис Мартинес Отеро, нейрофизиолог из института Неврологии в Аликанте (Испания), который провел это исследование вместе с Диего Алонсо Паблосом.
Надо сказать, что уже не в первый раз ученые пытаются «поверить алгеброй гармонию» шедевра великого Леонардо, написанного им между 1503-1505 годами. В 2000 году Маргарет Ливингстон, невролог из Гарвардской медицинской школы, попыталась показать, что улыбка Моны Лизы более очевидна в периферийном зрении, чем с мертвой точки или в фовеальном зрении. А в 2005 году американская группа предложила трактовать эту «ухмылку», как случайный шум на пути от сетчатки к зрительной коре, который определяет, видим ли мы улыбку или нет.
Чтобы получить более полное представление о причинах исчезающей улыбки Моны Лизы, Мартинес Отеро и Алонсо Паблос варьировали различные аспекты Моны Лизы, которые производятся разными визуальными каналами, а затем спрашивали добровольцев, видели ли они улыбку или не видели.
Начилось с того, что дуэт добровольцев попросили посмотреть на картину с разными ее размерами с различных расстояний. В момент, когда зрители - один стоял далеко, другой рассматривал мелкую репродукцию "портрета", то оба испытывали затруднения при описании выражения лица Лизы.
Когда они подходили ближе к картине или знакомились с большой ее копией, то они начинали видеть улыбку. И чем была больше картина, тем с большей вероятностью созерцатели могли ее разглядеть. А это означает, считают ученые, что клетки сетчатки, которые обрабатывают информацию с мертвой точки, успешно передают информацию об улыбке точно так же, как клетки, которые тесно связаны с периферийным зрением.
Далее команда Мартинеса Отеро сравнила, как свет влияет на наши суждения об улыбке Моны Лизы. Два типа клеток определяют сравнение яркости объекта с его окрестностями: те, которые возбуждаются лишь при освещении их центральной части (это дает нам возможность видеть, скажем, яркие звезды на темном небе), и те клетки, которые активизируются только в том случае, если их центры затемнены (эта особенность позволяет нам выделять отдельные слова текста). Отеро активизировал тот или иной канал, демонстрируя уже следующей группе добровольцев черный или белый экран, а затем в течение 30 секунд – и саму "Лизу". Участники эксперимента чаще видели улыбку после того, как бросали взгляд на белый экран. А это значит, что в этот момент был деактивирован второй тип клеток. Поэтому именно первый тип и ответственен за таинственную улыбку Джоконды, отмечают ученые.
Кроме всего прочего, исследовательская команда применила специальное ПО для отслеживания мест на картине, куда 20 добровольцев глядели в тот момент, когда они видели или не видели улыбки. Оказалось, что при обнаружении улыбки зрители, как правило, сосредоточены на левой стороне рта "женщины".
Так неужели Леонардо хотел посеять путаницу в головах зрителей, не говоря уже об ученых? Совсем нет, говорит Отеро Мартинес: "В одной из записных книжек он даже написал, что пробывал воспроизвсети динамические выражения лица, потому что это - то, что ему понравилось на лицах людей на улице".
Что же касается вопроса о том, кто изображен на известном полотне, то на наш взгляд, ответ прост: маэстро да Винчи скорее всего изобразил себя. Однажды Леонардо подумал: "А как бы я выглядел, если бы был женщиной"? Мона Лиза является символом, аллегорией амбивалентности сущего, что и выражает собой как эта странная женщина на «лунном» фоне, так и ее двусмысленная улыбка, которая намекает нам на очевидный прототип этого образа – самого автора полотна, взявшего за предлог маску в виде дочери флорентийского купца. Кроме всего прочего Леонардо не мог не играть с жанрами – так и родилась смесь портрета с автопортретом, увенчанная полуулыбкой.
