Светлана Дворянкина открывает мне старенькую калитку и указывает на гараж: проходите. Прохожу: в гараже — старенькая иномарка, за иномаркой — дверь в полутемную комнату с бетонным полом, неотделанными стенами (гараж ведь) и крошечным окошком на улицу. Здесь после пожара живут Света, ее муж Дмитрий, маленький Макс, которому в мае будет 4, и Аня — ей всего три месяца. Дом сгорел полтора года назад, сразу после пожара умерла мать Дмитрия. Вынести успели Максима в трусах, документы и деньги — пожарные ничего не спасли. Затем семье отрезали свет. Первое время Дворянкины жили в строительном вагончике.
Кроме Светы и Димы в погорельцах оказалась и семья Диминой сестры Маши. После пожара Маша и тогда еще беременная Света ходили в местный сельсовет, описывали ситуацию и просили жилье. В ответ женщинам дали список документов для постановки на очередь, а временно предложили пожить в деревянном доме около монастыря. “Туалет, душ — на улице, воды в доме нет, печка. Я беременная. Конечно, мы отказались”, — рассказывает Света. Маша переехала в маленькую “однушку” и до сих пор живет там с мужем, тремя взрослыми детьми и бабушкой. Ходит по администрациям и пишет жалобные письма начальникам.
Света с Димой за полтора года из неровных блоков, собранных всем миром, построили каркас нового дома и гараж, в который и заселились. В гараже — газовая плита с баллоном, обогреватель, который Света включает на ночь, двухместный диван, коляска, маленький стол и телевизор. Обогреватель и телевизор работают от удлинителя, который им перебросил из своего дома сосед. На плите в ведре греется вода — умывается и даже моется семья в “комнате”, где стоит машина, больше места нет. Тут же, на капоте, разложены мыло, зубные щетки и паста, на цементном полу — посуда в тазиках с мыльной водой, в углу за машиной — холодильник. Днем Дмитрий, по словам Светы, крутится как юла: подрабатывает, ищет халтуру. Раньше он занимался ремонтом машин, но после пожара было не до того, и клиенты разбежались. “Вечером я одеваю Аню в зимний костюм, — говорит Света, — укутываю, и мы с Димой идем в холодный дом и до ночи там лепим, крутим, пилим”. Жить в новострое, при всех стараниях супругов, нельзя. Электричества нет, стекол нет, комнаты продуваются насквозь.
После рождения второго ребенка Света получила сертификат на “материнский капитал”. Рассказала о ситуации и спросила, нельзя ли прямо сейчас получить средства на строительство дома. И услышала: “Нельзя. Только когда ребенку будет три года. Вдруг вы его бросите?..” Однако, как рассказали “МК” сотрудники местного отделения Пенсионного фонда, существует закон, по которому, независимо от возраста ребенка, “материнским капиталом” может быть погашен и кредит, взятый на покупку квартиры или строительство дома. Казалось бы — выход…
— Кредиты эти выдаются под страшные проценты: берешь 200 тысяч, отдаешь 350, — говорит Света. — Кроме того, кредит можно взять только на строительство дома, а дом мы уже построили — теперь нужны деньги на отделку, утепление и коммуникации. О внутренней отделке, говорят местные специалисты, в законодательстве никаких разъяснений нет, и “материнским капиталом” такие кредиты погасить никак не получится.
“МК” в Пенсионном фонде же рассказали, что сейчас готовятся поправки, призванные упростить процедуру получения “материнского капитала”, если семья в нем остро нуждается. Например, сразу при начале строительства без всяких кредитов можно будет получить половину положенных по сертификату денег, остальную часть — после документального подтверждения строительства. Но это проекты на будущее. А Дворянкины и их малолетние дети живут в диких условиях сейчас.
В местном сельсовете нам поведали, что семьи не принесли все необходимые документы для постановки на очередь. “Пусть приносят документы, и мы рассмотрим их запрос, если на то будут основания”, — сказали “МК” в отделе соцработы. Впрочем, Света говорит, что не раз разговаривала с чиновниками, и ей был дан устный отказ. Ни временного, ни постоянного, ни строящегося жилья у сельсовета нет. Для получения постоянного жилья семья, собрав необходимые документы, может встать на очередь, но в очереди они могут стоять так долго, что наверняка успеют построить новый дом. И в этом случае квартиру им, конечно, не дадут, даром что до этого семья жила в нечеловеческих условиях. Компенсации за зимовку в строительном вагончике и житье в гараже законодательством не предусмотрены.
Но даже если Дворянкины все-таки захотят встать на очередь, совершенно необязательно их на нее поставят. По словам главного специалиста отдела социальной работы Галины Усачевой, до 2005 года на очередь на получение жилья мог встать любой член семьи, которому просто не хватало в квартире положенных 10 метров. После принятия нового Жилищного кодекса семья должна не только нуждаться в дополнительных метрах, но и быть малоимущей. “Для этого мы и запрашиваем документы на землю, на все имущество супругов и справки о доходах, — сказала “МК” специалист. — Если суммарный коэффициент превышает пороговое значение, семье в постановке на очередь будет отказано”.
Всего очередников в поселении 15, некоторые ждут жилья с 1991 года. Сочувствующим тоном “МК” рассказали про семью, которая с тремя детьми после пожара жила в пожарном депо (ирония судьбы!), так как им совсем некуда было идти. Через время освободилась служебная квартира, она и досталась погорельцам. Другая семья из семи человек, по словам Светы, живет в коммунальной комнате. Обратиться же с запросами на свободное жилье к району сельсовет не может — не полагается.
— Поверьте, у меня нет цели “выбить” к строящемуся дому еще и квартиру, — говорит Светлана, — мне просто нужно человеческое существование. Я знаю, что погорельцам положена помощь. Пусть это будет не квартира, а хотя бы бревна из местного леса, которые валяются там испокон веков. Мы просили отдать нам эти бревна, потом хотели договориться с какой-нибудь фирмой по себестоимости их распилить. И в этом нам отказали.
Что будет к зиме с Дворянкиными — неизвестно. Зато известно, что будет с “материнским капиталом”. Чиновничья формула “деньги — отдельно, дети — отдельно” живет и побеждает. Даже когда речь идет о жизни и здоровье этих самых детей.
