— В 2008 году Россия и Германия заключили партнерство, чтобы вместе модернизировать пять сфер: энергоэффективность, профподготовку, право, транспорт и инфраструктуру и даже… демографию. Вы неоднократно рассказывали о четырех первых, а в чем суть и есть ли уже какие-то результаты «демографического сотрудничества»?
— И у нас, и у вас есть серьезные проблемы с демографией: из-за низкой рождаемости стареет население. Постепенно Германия начинает осознавать, что ей нужна миграция. Особенно высококвалифицированной рабочей силы.
Сейчас нам нужно учиться на опыте друг друга, смотреть, насколько оправдывают себя на деле меры, принимаемые государством. Например, в Германии, чтобы стимулировать семьи к рождению детей, несколько лет назад ввели так называемые «родительские деньги» — пособие, которое выплачивается 12–14 месяцев, если мать или отец остаются дома ухаживать за малышом (70% от зарплаты, но не более 1800 евро/мес.; для сравнения: в РФ пособие по уходу за ребенком выплачивают до исполнения малышу полутора лет, 40% от з/п, но не более примерно 14 тыс. руб./мес. — «МК»). Есть традиционный декретный отпуск. В течение трех лет за молодой матерью сохраняется ее рабочее место. А вот с детскими садами вопрос стоит очень остро.
— Из-за чего Германия столкнулась с такими трудностями? У нас многие учреждения были распроданы или закрыты после развала СССР. У Швейцарии, знаю, другая причина: они долго обходились без детсадов, так как женщины сидели дома с детьми, а потом, в 70-80-е, началась известная эмансипация…
— В нашем случае так сложилось исторически, что детсады — это скорее проблема Западной Германии, чем Восточной. Именно западным федеральным землям приходится наверстывать упущенное. Я сам родом из западной части, и во времена моего детства у нас, как и в Швейцарии, было общепринятым, чтобы детьми занималась мать.
Сейчас, естественно, многое зависит от того, где живет семья: в сельской местности детских садов меньше. Огромную роль играет инициатива на местах: недалеко от моего родного города Мюнстера есть деревня Лаар (район Штайнфурт), получившая звание деревни с самой высокой рождаемостью в Германии. Не скажу точных цифр по детям, но там хорошая поддержка молодых семей: есть школы, садик, врачи, игровые площадки, центр соцпомощи…
Три года назад федеральные власти запустили пятилетнюю программу по строительству новых детсадов. Всего выделили 4 млрд евро. Рассчитываем, что к 2013 г., по крайней мере, каждый третий ребенок сможет посещать садик.
— Общеевропейские тенденции — рост разводов, сожительств вне брака, поздние роды — заметны и в Германии?
— С семейной статистикой у нас не самая плохая ситуация: в 2009 году на 378 тысяч браков пришлось почти в два раза меньше разводов — около 186 тысяч. Еще в 1991-м большинство немецких семей были полными (и муж, и жена). А вот о рождаемости могу судить даже по собственному опыту — моей матери было 18, когда она меня родила; моей жене исполнилось 23, когда родился наш сын; моей дочери сейчас 26 — но никакого ребенка пока нет. И семьи складываются достаточно поздно — в 30 и даже в 40 лет.
— Вернусь к вопросу о старении населения, что в этой связи сейчас больше всего волнует немецкое общество?
— Как известно, наши пенсионеры — активные потребители товаров и услуг, материальных проблем в большинстве случаев у них нет, и это хорошо для немецкой экономики, внутренних доходов Германии. А тревогу вызывает другое — образ жизни пожилых немцев. Всего 30 лет назад разные поколения немецкой семьи жили вместе. Теперь же сплошь и рядом дети уезжают на учебу, на работу в другие федеральные земли и там оседают. В итоге родители и дети живут в разных концах страны. Люди преклонного возраста оказываются в одиночестве, но расставаться со своей квартирой, привычной средой не хотят, и это рождает новые проблемы: кто и как будет оказывать им помощь по дому, в уходе за собой?
Несколько лет назад в Германии ввели страхование по уходу за пожилыми. Каждый гражданин участвует в этих сборах наряду с медицинской страховкой, таким образом, у властей появился фонд, чтобы при необходимости оплачивать людям дополнительные услуги: от регулярной помощи по хозяйству до размещения в домах престарелых. Кроме того, популярным становится строительство таких домов, где под одной крышей специально собирают и стариков, и молодежь.
— В России долгие годы ведутся дискуссии о половом воспитании в школах — должно ли оно быть и в какой форме? В Германии достаточно зайти в книжный магазин, чтобы убедиться, что детям фактически с азбуки преподают основы мужской и женской анатомии. Как проходят подобные уроки в немецких школах и какие проблемы они снимают?
— Помню, у нас тоже были такие дискуссии… 30 лет назад. Сейчас в Германии существует 16 разных систем образования, по числу федеральных земель, но везде с начальной школы у детей 9–10 лет в расписании стоит предмет «половое просвещение». Разумеется, содержание уроков зависит от возрастной группы. Основной положительный результат: за последние годы в Германии снизилось число абортов среди молодых девушек и число случаев заражения ВИЧ.
— Наша система образования многое вобрала в себя из немецкой. У вас, насколько я знаю, очень строгий отбор школьных учителей — воспитателей подрастающего поколения. В свое время и вы сдавали «научный экзамен» на право преподавания в гимназиях, потом два года шла «подготовительная служба», и только после этого был собственно «педагогический экзамен».
— Да. Я преподавал французский и русский ученикам 16–19 лет. Помню, в классах по русскому у нас была чуть ли не идеальная обстановка, поскольку группы были очень маленькие. Но я довольно скоро решил перепрофилироваться и занялся дипломатией… Дело в том, что в наших университетах будущие учителя изучают прежде всего конкретные науки (математику, историю, химию), а непосредственно педагогику надо узнавать после, на практике, при поддержке опытных коллег… Сейчас в связи с Болонским процессом (сближение систем образования разных европейских государств. — «МК») ситуация немного улучшилась: дочь у меня тоже училась на преподавателя, но у нее уже были уроки по педагогике, в том числе и в университете.
— В Америке и Израиле самостоятельная жизнь у подростков начинается рано. Зато в России родители тянут на себе «ребенка» чуть ли не до старости, были бы силы. И в Италии молодые люди не спешат покидать отчий дом, и иногда даже 40-летние в суде требуют, чтобы их содержали мама с папой. А как с этим у вас?
— Могу сказать о своей семье. У меня двое детей: дочь 26 и сын 30 лет. Жена и я до сегодняшнего дня поддерживаем их, но без того, чтобы им пришлось обращаться в суд. (Улыбается.) Вместе с тем сразу после получения аттестата зрелости мои дети старались вести самостоятельную жизнь — если не по финансовым аспектам, то хотя бы по местонахождению. Вообще немецкие родители обязаны содержать детей до 27 лет. В частности, оплачивать профессиональное обучение ребенка. Во многих федеральных землях учеба в вузах бесплатная, за исключением незначительных сопутствующих сборов, но ведь дети должны где-то жить, их надо кормить. Наш сын учился в Берлине полностью бесплатно, а дочь — в Мюнстере (земля Северный Рейн-Вестфалия)… Когда она только поступила, все было бесплатно, но потом ввели сборы 500 евро за семестр. Если в процессе образования студент понимает, что ему факультет неинтересен, и решает поменять его на какой-то другой, родители обязаны оплатить его новый выбор.
Немцы шаг за шагом намерены решать свои демографические проблемы. Часть успеха уже гарантирована — ведь в Германии с младых ногтей усваивают, что значит обязательность и порядок. Как рассказывала коллега, уехавшая жить в тихий немецкий городок у подножия горы Брокен, там даже на детских площадках висят таблички с расписанием часов работы. Это «страна тишины, где не плачут дети». Потому что вместо родительского крика на них действует родительский авторитет: ребенку четко дают понять, что можно и что нельзя. И маленькие, и взрослые строго следуют установленным в семье правилам. А когда в доме порядок, то и во всем остальном быть правильным проще… Может, и нам начать решать проблемы народонаселения с порядка в детской и запланированных семейных выходных?
