Серебро Ленина
22 февраля 1922 года. За подписями Ленина, Свердлова и Бонч-Бруевича выходит документ о санитарном надзоре Кремля. И Владимир Ильич в записке Сталину тут же замечает, что нужно построить санаторий, где бы отдыхало руководство страны (зачем-де тратить деньги на заграничные лечебницы?). Тот должен быть в лесу, в «исключительной живописности местности», примерно в 60 км от Москвы. Замок Майендорф с его девственно нетронутыми окрестностями подходит идеально. Тем более что в тот период по соседству (в бывшем имении Зубалово) жил Сталин. Одним словом, тут и появился клинический санаторий Управления делами Президента РФ.
«Барвиха» начала принимать первых отдыхающих в 1935 году. Вместе с вип-пациентами приезжали их охранники — сотрудники НКВД (позже КГБ). Но в целом тогда это был обычный санаторий.
Двадцать лет моей жизни тесно связаны с историей санатория... В моей памяти борьба за здоровье не только руководства страны — Л.И.Брежнева, Б.Н.Ельцина, министров, ученых, но и руководителей иностранных государств — В.Ульбрихта (ГДР), Г.Насера (Египет), Я.Кадара (Венгрия), Т.Живкова (Болгария) и других.
В те годы в санатории отдыхали и лечились не только руководители стран, но и известные иностранные политики, ученые. Я вспоминаю нашу борьбу за жизнь генерального секретаря Итальянской коммунистической партии Л.Лонго. В 1972 году он отдыхал с женой в санатории. Стояла невыносимая жара, горели леса и торфяники, воздух был пронизан гарью. Активная жена настояла на поездке в Суздаль. Произошло худшее, чего можно было ожидать. У Лонго развился инсульт, и пришлось его спасать. К счастью, это удалось сделать».
Академик РАН и РАМН Евгений Чазов.
Сюда ехали главы всех дружественных СССР республик и стран. Американские кинозвезды, знаменитые во всем мире писатели... Больше всего в «Барвихе» было лидеров международного коммунистического подполья.
Читаю первую страницу карты Долорес Ибаррури: «История болезни №463. Долорес Ибаррури. Гость из Испании. 1895 г.р. Поступила 23 июля 1979 года в 10.15. 2-й этаж, 24-я палата. Провела 57 койко-дней».
Писатель Маршак (сам много раз отдыха в санатории) как-то написал:
«В тиши Барвихинского леса
По тропкам бродят вкривь и вкось
Афганская принцесса,
Поль Робсон и рогатый лось».
— Так ведь и было в действительности! — уверяет директор. — Король Афганистана послал сюда свою дочь-принцессу. А знаменитый бас Поль Робсон сам сюда приехал, в том числе чтобы восстановить голосовые связки.
Их истории болезни найти мне не удалось, но Маршака — есть! Из документа следует, что поступил он сюда с бронхитом, нарушением обмена веществ и еще рядом болезней, которые из-за почерка доктора и не разобрать. 29 дней и — вуаля! Практически здоров.
А вообще в «Барвихе» многие люди известные были завсегдатаями. Рокоссовский (в карте в графе «место работы» просто написано «Маршал Советского Союза») — ровно месяц, Фаина Раневская аж 48 дней. Смотрю тот самый номер 41, где знаменитая актриса была в последний раз. Стол у окна, из которого виден пруд, диванчик, на котором так удобно лежать и мечтать о новых ролях.
К слову о серебре. В санатории знают ставшую крылатой колкую фразу Фаины Раневской (когда ее попросили помолчать): «Не могу же я оставлять вас в долгу, отвечая на серебро золотом. Приходится и самой размениваться».
Палата №6 Ельцина
Президентский корпус (бывший спецкорпус ЦК) соединен с главным подземным переходом. Об этом тоннеле мало кто знает, и пользуются им в крайнем случае.
Открываю дверь в палату №6, которую некогда занимал Борис Ельцин (на втором этаже). И пытаюсь понять, что чувствовал он, когда осматривал апартаменты для отдыха в первый раз. Сначала попадаю в холл, где огромный стол, за которым можно проводить переговоры. Потом столовая, спальня просто с гигантской кроватью. Еще одна спальня, кабинет для работы и зал для приемов. Фокус в том, что в номере полно потайных дверей, ведущих в систему спрятанных коридоров. Они расположены таким образом, чтобы персонал передвигался по палате незаметно. То есть врачи, уборщицы, цветочники и т.д. ходили так, что их вообще не было видно.
— Вообще готовили ему и ухаживали за ним не мы, а его собственный персонал, — говорят работники «Барвихи». — Мы просто были на подхвате. И слава богу! Характер у Бориса Николаевича был ох какой непростой...
Старожилы вспоминают, что не у него одного. Тяжело приходилось им, к примеру, с Хасбулатовым и Шеварднадзе. С первым всегда словно по минному полю ходишь — неизвестно, в каком настроении, что именно ему не понравится. А второй держался так холодно и подчеркнуто дистанционно, что медсестры не знали, как к нему подойти со своими уколами и компрессами.
— То ли дело Лигачев, — говорят медсестры. — Егор Кузьмич целыми днями сидел вот за этим же столом. Все писал и писал что-то. Но что подадут ему — то и ест, что скажут врачи — то и делает.
Про еду надо сказать отдельно. Рассказывает директор, заслуженный врач России Константин Молчанов:
— Мы нашли в архивах санатория старинную картотеку аж на 800 блюд! Считались особо лечебными чечевичные супы, каши и зерновой хлеб, который пекли здесь же и называли барвихинским. Всего было разработано 14 диетических режимов. Но главное даже не воздух и не питание. Все новейшие медицинские приборы, которые изобретали ученые, только что изобретенные лекарства, новейшие методики — все