Как стало известно «МК», поводом для вмешательства судей КС стала жалоба гражданина, которого на протяжении четырех лет держали в подвешенном состоянии кредиторы и судебные приставы. В 2010 году гражданин задолжал крупную сумму по кредиту. Банкиры пошли с иском в суд и выиграли дело против незадачливого заемщика, после чего отнесли исполнительный лист в службу судебных приставов. Потом по неизвестным для должника причинам зачем-то отозвали лист, не дождавшись взыскания. Однако через некоторое время банковские юристы снова сдали исполнительный лист приставам. Спустя несколько недель история повторилась, и загадочные кредиторы вновь отозвали документ. Такие «качели», как пишет должник в жалобе, продолжались целых четыре года – вплоть до конца 2014 года. Все это время гражданин жил как на иголках и жутко боялся за свою недвижимость, которая находилась в залоге у банка. Бедолагу довели до того, что он сам побежал в суд жаловаться на третирующих его банкиров. Но судьи и районного, и городского суда решили, что закон «Об исполнительном производстве» подобные игры со стороны взыскателя допускает. По нынешним нормам закона, исполнительный лист надо сдать приставам в течение трех лет с момента его получения. А после этого никто не мешает документ в любой момент забрать, подержать дома, скажем, 2,5 года, а потом вновь отнести людям в погонах. При этом срок, пока лист пылился у взыскателя в чулане, не учитывается. В результате устраивать моральную пытку для должника теоретически можно хоть до конца его жизни, и взыскатель не обязан никому объяснять мотивов своих действий. Однако судьи Конституционного суда решили, что такое положение закона противоречит Конституции. В постановлении они указали, что неоднократное использование взыскателем права на подачу заявления о возвращении исполнительного документа может приводить к чрезмерно длительному с точки зрения конституционно-правовых предписаний пребыванию должника в состоянии неопределенности относительно своего правового положения. Теперь негуманные нормы закона подлежат изменению законодателем, а дело горе-должника – пересмотру.
