— Ирина, оставив пока в стороне телевизионную тему, откройте секрет: как становятся метеорологом? Вы мечтали об этом?
— Я попала в эту профессию совершенно случайно. Предпосылкой можно считать разве что мою отличную учебу в школе. Ведь метеорология, физика атмосферы — это естественные науки, которые сложно было бы изучать без приличных знаний математики и физики.
Папа решил, что я должна после школы поступить в Московский институт стали и сплавов, на кафедру кристаллографии. Я согласилась, мне показалось, что это сложно и загадочно одновременно. Я даже потратила целый год на подготовительные курсы. А потом, за месяц до вступительных экзаменов, одна наша родственница, которая выяснила, что меня хотят отправить в достаточно сложный, не совсем женский вуз, сказала свое слово: «Как же так? Есть же прекрасный географический факультет в МГУ, там романтика, экспедиции, много специальностей больше подходящих девушке, причем есть и с серьезной наукой». В общем, на семейном совете было решено, что я должна попробовать сначала поступить в МГУ, благо время позволяло в случае провала подать документы еще и в МИСиС.
К математике и к физике на экзамене в МГУ я была готова хорошо (для той самой кристаллографии), а вот география… Я получаю билет, в котором первый вопрос — про животный мир Австралии и второй — по экономической географии, что-то про месторождения в Южной Америке. Первый я знала великолепно, а ко второму была готова слабовато. Уже боялась, что экзамен провален, но председатель приемной комиссии посоветовал мне не сдаваться — по примеру лягушки, попавшей в крынку с молоком… В итоге мои знания про сумчатых Австралийского континента так поразили комиссию, что та как-то приняла и ответ на второй вопрос, поставив итоговую «четверку». «Видите, какая вы хорошая лягушка!» — сказал мне на прощанье председатель.
Глаз бури — это фантастика!
— Итак, вы поступили на геофак, а там выбрали специализацию «Метеорология»…
— Да, и увлек меня этой наукой завкафедрой метеорологии Михаил Армаисович Петросянц. Его уже нет с нами; огромное количество метеорологов гордятся, что учились у него. Он так вдохновенно вел этот курс! Мне нравилось все — и особый дух, и насыщенность знаниями, и я решила: там мое место.
— Но ведь погода так же непредсказуема, как и курс доллара! Кто-то даже считает, что метеорология — это не наука…
— Что вы! Наоборот! Погодой управляют законы физики. Расчет ведется по сложнейшим гидродинамическим моделям. Они постоянно совершенствуются, работают суперкомпьютеры. Там такое количество начальных данных, которые помещаются в сложные метеорологические расчеты! Вот качество исходной информации оставляет желать лучшего. Если бы количество метеорологических станций не сокращалось, а увеличивалось, точность прогнозов вас бы поразила.
— После университета вас взяли на работу в Гидрометцентр. Чем вы там занимались?
— Работала в лаборатории динамики атмосферы в тропической зоне, занималась прогнозом перемещения тропических циклонов.
— Чем они вас увлекли?
— Это такая мощь, такая энергия, сопоставимая с энергией тысячи атомных бомб! Сила, которая вдруг аккумулируется в сгусток с невероятно четкими границами. Если посмотрите на снимок из космоса, то увидите, что тайфун — это такая ровная запятая на фоне рассеянных, рваных облаков. А глаз бури — центр тайфуна — это вообще фантастика. Все знают, что в глазе бури — тихая погода, полный штиль на несколько десятков километров, а вокруг него скорость ветра может достигать уже 200 км в час и более.
— В последнее время подобных катаклизмов как будто стало больше...
— Год на год, конечно, не приходится. В один может образоваться 20 тайфунов, в другой — 30, причин много, есть связь и с тихоокеанским явлением Эль-Ниньо. Но надо учитывать, что мы знаем об этом сейчас только потому, что лучше и ярче стали работать средства массовой информации, а потому говорить о небывалом количестве тайфунов не стоит.
Что такое послушная погода?
— Какое из экстремальных проявлений стихии вам ближе — жара, ветер, снежная буря, тот же тайфун?
— Меня часто спрашивают, какая погода нравится мне самой. При прочих равных условиях мне, конечно, больше нравится солнце, жара. Но как метеоролог я все же больше люблю те ее проявления, которые мы удачно предсказали (улыбается). Я знаю, что по данным Гидрометцентра России и Метеобюро Москвы и Московской области завтра в Москве должно быть всего лишь 0...+2, я знаю, какой процесс отвечает за это преобразование… И как бы мне самой ни хотелось скорейшей весны, этим двум градусам я буду рада больше, чем внезапному потеплению.
— А как же элемент неожиданности?
— А вот он нам здесь совсем не нужен. Мы прогнозируем погоду, и она не должна быть для нас неожиданной. Знаете, что мы желаем друг другу в праздники? «Послушной» погоды. Есть такой термин — «оправдываемость прогноза». Он не совсем мне нравится. Есть в нем что-то мелковатое, как будто мы все время извиняемся за то, что заведомо ждали ошибки.
— Будучи в отпуске, вы продолжаете следить за метеосводками?
— Иногда удается совсем отключиться, особенно в жарких странах, где погода стабильна. Но если под рукой Интернет, всегда есть искушение проверить, все ли идет по прогнозу, обязательно открываю наш информационный портал meteo-tv.ru. Да и меня все время спрашивают про погоду близкие, случайные знакомые… Положение обязывает всегда быть вооруженной информацией.
И вообще я уже слежу за погодой автоматически. Даже если я что-то читаю из художественной литературы, и там есть описание природы, я машинально представляю, какие процессы могли к этому привести. Если я увлеклась каким-нибудь телесериалом, хотя такое бывает редко, то невольно (просто по погоде) отмечаю, снимался он за один сезон или за несколько. Даже если по фильму пролет