Очереди за гаджетами пропитаны кровью и слезами: страшная правда айфонов

Покупая новый телефон или модное платье, никогда нельзя быть уверенным, что эта вещь не создана детскими руками

Пирамида глобального потребления. В ее основании — азиатские фабрики и заводы с чудовищными условиями труда, минимальными зарплатами и несовершеннолетними работниками, африканские шахты, где в XXI веке используется рабский труд, бедные страны и доведенные нищетой до отчаяния люди, на которых не распространяются права человека.  

Покупая новый телефон или модное платье, никогда нельзя быть уверенным, что эта вещь не создана детскими руками

На заводах тайваньской компании Foxconn, где собираются айфоны и макбуки, здания обтянуты сетями для ловли падающих тел. История Foxconn стала известна благодаря статье в New York Times, поведавшей о частых самоубийствах, которые совершаются здесь прямо на рабочих местах. О том же, что творится на других заводах, остается только догадываться — на их территории вход журналистам запрещен.

Швейные фабрики в Китае, Бангладеш, Вьетнаме и Индии, где шьются вещи известных брендов, построены наспех, часто без окон и вентиляции, и многие работники ночуют здесь же, на своих рабочих местах, темных, сырых и рассыпающихся на глазах. Иногда эти фабрики складываются как карточные домики и рабочие гибнут. Всем известна катастрофа в Саваре, когда под обломками фабрики «Рана-Плаза» погибли 1129 человек, многие из которых были похоронены неопознанными в братской могиле, а количество пострадавших и покалеченных превысило 2000. Несчастные случаи и обрушения на фабриках случаются постоянно, но когда жертв «всего лишь» десятки или сотни, информация не идет дальше региональных газет.

В африканских шахтах трудятся рабы и дети. Когда они гибнут, как 28 нигерийских детей, отравившихся свинцом на нелегальных золотых шахтах, это становится достоянием СМИ. Но и огласка ничего не меняет в судьбе остальных.

Там, где собираются новейшие гаджеты и шьется модная одежда, ничего не слышали о безопасности труда, минимальной оплате, больничных, отпусках и 8-часовом рабочем дне. Американские и европейские компании, прекрасно осведомленные о том, что происходит на этих предприятиях, заявляют, что не имеют отношения к «субподрядчикам», и с чистой совестью уходят от ответственности. А люди работают на них по 12–16 часов в самых тяжелых, нечеловеческих условиях и получают пару сотен долларов в месяц (из этой суммы постоянно вычитаются всевозможные штрафы, а за переработки никто не доплачивает). На заводах по сборке работают подростки, на швейных фабриках — дети, и, покупая новый айфон или модное платье, никогда нельзя быть уверенным, что эта вещь не создана детскими руками. По оценкам Международной организации труда, в мире работают 168 миллионов детей, из них 85 миллионов — на опасных работах.

Часто ли мы задумываемся о том, что наши джинсы и футболки сшиты женщинами, слепнущими от работы в темных помещениях, что детские игрушки собраны детьми, у которых нет ни игрушек, ни детства, а гаджеты политы кровью и слезами? Конечно, корпорации делают все возможное, чтобы информация не просачивалась в СМИ. Но мы и сами не хотим об этом знать — зачем портить радость от очередной покупки? Мы — это те, кто находится на второй ступени этой пирамиды.

С помощью рекламы, масскульта и СМИ в нас закладываются определенные модели поведения, заставляющие блуждать в сомнамбулическом сне вдоль магазинных полок, нам навязывается агрессивное, невротическое потребление, жажда покупать, которая вытесняет все остальные потребности. Единственное качество, которое сегодня ценится обществом в человеке, это его покупательная способность, поэтому все остальные деградируют или отмирают за ненадобностью. Человеческие отношения свелись к товарно-денежным, выбор жизненных ценностей — к выбору в супермаркете, поиски бытийного смысла уткнулись в глухую стену вульгарного эпикурейства, а идеи общественного служения вытеснились императивом «Живи для себя и потребляй, пока не сдохнешь!». И это не какой-то трагический и неизбежный ход истории, обусловленный техническим прогрессом, а целенаправленное навязывание сценариев поведения и культивирование вещизма. На самом деле технический прогресс и бытовой комфорт, поднявшийся сегодня до небывалого уровня, должны освободить человечество от мыслей о вещах и направить энергию на саморазвитие и культурные удовольствия (как об этом мечтали мыслители XIX века). Но творческий, свободный от вещизма человек неинтересен корпорациям — если он не будет постоянно покупать и потреблять как сумасшедший, на чем же им тогда обогащаться?

Сопротивление невозможно — чтобы избавиться от этого наваждения, нужно отречься от любых коммуникаций и информационных источников, сбежать в глухие леса и оборвать все связи. Ведь социальные отношения выстроены таким образом, что обладание вещами (модными гаджетами и брендовой одеждой) становится залогом карьерного роста, любовного успеха и уважения окружающих. Для того чтобы их заполучить, люди идут на любые жертвы — ради последнего айфона кто-то готов публично раздеться или лечь в постель, а кто-то и почку продать, как несколько китайских подростков, променявших здоровье на гаджет. Нечего удивляться огромным очередям за телефоном нового поколения или лимитированной серией одежды — все эти вещи стали статусным символом, демонстрирующим принадлежность к особой группе и вызывающим зависть отличия. А так как эти символы сами по себе очень недолговечны, ведь круг их обладателей быстро растет, гонка потребления становится бесконечной. Трагедия в том, что обладание вещью не приносит ни счастья, ни длительного удовлетворения, а только невроз и опустошенность. Но так как общество не предлагает других моделей поведения, участники этой бессмысленной и беспощадной гонки уже не могут остановиться. Что и требуется тем, кто на всем этом наживается.

На вершине пирамиды потребления — «голубокровный» интернационал, сформированный на новой, финансовой основе, тот самый «золотой» процент сверхбогатых людей, на которых приходится больше половины мирового благосостояния, основатели и топ-менеджмент транснациональных корпораций, подсадивших мир на иглу бесконечного потребления. Сами они в этом безумии не участвуют.

Фотографии миллиардеров, предпочитающих старые телефоны, скромные недорогие одежды, дешевый фастфуд и велосипед в качестве транспортного средства, вызывают всеобщее умиление и уважение. Многие из них становятся предметом искреннего восхищения благодаря благотворительной деятельности и показному «аскетизму». На самом деле то, что мы воспринимаем как аскетизм и скромность, — символ классового статуса, демонстрация высокого положения, а благотворительность — лишь лицемерие и реклама.

Скромный образ жизни и отказ от следования моде, как ни парадоксально, становятся символом сверхбогатства. Люди, чьи лица тиражируются СМИ, а состояния публикуются в ежегодных отчетах Forbes, известны всем. Им не нужны доказательства их положения — оно и так общеизвестно. В мире, где широкие массы участвуют в бесконечной гонке потребления, потому что отрицание вещизма рискует стоить им карьеры и положения на социальной лестнице, только богатый и влиятельный человек может позволить надевать на званые обеды дешевые джинсы и, не обращая внимания на папарацци, есть гамбургер, сидя на скамейке в парке. Тем самым он демонстрирует всем: я настолько богат и влиятелен, что могу себе это позволить, ведь я не принадлежу к тем несчастным, которым нужно доказывать свою состоятельность с помощью дорогих гаджетов и модных тряпок.

Точно так же и благотворительность для миллиардеров — это своего рода статусное потребление, демонстрация своего богатства, только не invidious consumption (с целью вызвать чувство зависти), а приносящее чувство собственной исключительности и замечательности, а также публичный ореол святости. Ни один из руководителей крупнейших компаний, пользующихся трудом забитых нищих азиатов, не пожелал вложить деньги в фабрики и заводы Восточной Азии, никто из них не стал борцом против детского труда или опасных производств, никто не перенес производство в свои страны, открыв новые рабочие места, ведь в Штатах или Европе никто не станет работать на них за копейки без больничных и выходных пособий в жутких и опасных условиях. Показная рекламная благотворительность сулит им выгоду, общественную поддержку и всеобщее признание легитимности их высокого положения. А справедливое распределение средств и искоренение эксплуатации и дешевой рабсилы, приносящей им обогащение, грозит разрушить пирамиду, на вершине которой они так удобно устроились.

Существующий статус-кво зацементирован миллиардными капиталами, оболванивающим масскультом и агрессивной пропагандой потребления. Против этого можно бунтовать — что, возможно, так же бессмысленно, как и гоняться за айфонами нового поколения. С этим можно смириться, можно зажмуриться и сделать вид, что ничего не замечаешь, — что психологически комфортно. Но лучше забывать о том, как все мы встроены в пирамиду потребления: мы держим на своих головах тех, кто нам продает вещи, и стоим на головах тех, кто для нас их производит. Понимание этого может стать первым шагом к освобождению.

Опубликован в газете "Московский комсомолец" №27540 от 8 ноября 2017

Заголовок в газете: Очереди за гаджетами пропитаны кровью и слезами