Где в Москве встречались ветераны: «Семь лет как прихожу один»

Сквер у Большого театра перестает быть культовым местом

Из-за пандемии 24 июня мы «догуливали» то, что не состоялось 9 мая в День Победы. Одной из постоянных составляющих этого праздника всегда были прогулки ветеранов — с детьми и внуками, со старыми друзьями или поодиночке — по расцветающей столице. Главным местом встречи был сквер у Большого театра, но и столичные парки — прежде всего Измайловский, Петровский — не уступали. А в 1995 году появился Парк Победы на Поклонной горе с его километровым плацем. Корреспондент «МК» прошел по этим традиционным местам встречи, чтобы понять — держится ли традиция? Ведь с каждым годом солдат Великой Отечественной все меньше и меньше...

Сквер у Большого театра перестает быть культовым местом

Пойди на Кузнецкий — все в масках. Многие — и в перчатках тоже. Приглядываешься — промоутеры, опросчики. Нерабочий день, «почти День Победы» - а у людей самая работа.

Можно на минуточку ответить на пару вопросов?

А можно вас спросить: вы сегодня видели гуляющих ветеранов?

… Кажется, никто не проходил. Тут вообще пожилых-то людей нет, что им пешком ходить.

Нет как нет — а потому что какие на Кузнецком «места притяжения»? Модный 5 лет назад пивной бар? Хипстерское кафе? Редко кто из людей в возрасте имеет вкус к таким местам. Но нам, собственно, не сюда: впереди сквер у Большого театра, ставший традиционным местом встречи ветеранов Великой Отечественной.

Традиция сложилась вот как: в 1965 году, когда страна отмечала 20-летие Победы, празднества впервые прошли с привычным нам нынче размахом. Тысячи ветеранов, которых тогда еще называли фронтовиками и которые были тогда вполне крепкими мужчинами и женщинами среднего возраста, приехали в Москву на парад и празднование. Одной из стандартных точек встречи, которую назначали друг другу однополчане, стал сквер у Большого театра — с тех пор каждый год встречаться там с боевыми друзьями стало привычным делом.

Тогда, в 1965 году, и еще много лет позже — деревья были большими. Теперь нет: Театральная площадь недавно реконструирована, деревца на ней пока невысокие, тени они не дают. Скамеек хоть отбавляй — по кругу у фонтана — но на каждой написано предупреждение: держите дистанцию. Но здесь на такие глупости не отвлекаются, скамейки все заполнены обычной публикой выходного дня. О том, что сегодня «почти Девятое мая», напоминает только охапка цветов, аккуратно поставленная на одной из скамеек. Рядом — Людмила, хлопотливая женщина лет шестидесяти.

- Тут гвоздики покупные, а тут мои собственные дачные пионы, - показывает женщина. - У меня традиция: жду ветеранов, чтобы вручить им цветы. Сколько хлопот было сейчас с ними — с цветами то есть! В ванной их всю ночь отпаивала, чтобы продержались. Цветы-то нежные. А в этом году такой отвратительный май был, вы если дачник, сами знаете! Только лило, только лило, и ночи холодные!..

- А скольким ветеранам уже удалось вручить цветы? (время на часах — два пополудни)

- Одна только женщина пока что приходила. Больше никого.

Та женщина уже ушла — а больше никого старше 60 в сквере незаметно. Зато много ребят-волонтеров: один с гвоздиками гуляет, другой с пачкой сувенирных пилоток, третья с шариками. Парень в белой футболке машет знаменем Победы — которое, напомним, не просто красное, а с символикой конкретного соединения, 150-й стрелковой Идрицкой дивизии, бойцы которой и брали рейхстаг в Берлине. На вопрос — где же ветераны? - все разводят руками. Нет.

Один все-таки появляется: невысокий, в пиджаке и щегольской для середины 50-х годов коричневой шляпе. Медленно — со стороны Красной площади — подходит к скверу. Делает несколько шагов внутрь. Приглядывается. И направляется к автобусной остановке, которая уже работает: движение после парада восстановлено. Но потом все-таки возвращается, опять же медленно, на круг у фонтана и садится на скамейку.

- Я много лет сюда прихожу, - говорит мужчина, который о себе захотел рассказать только то, что он участник войны. - Раньше встречались с друзьями, теперь уже семь лет как прихожу один. Никого не осталось. Гуляния, песни и пляски не люблю. Но просто посидеть, посмотреть на людей, отдохнуть — это да.

Вспомнить?

У меня бессонница, вспоминаю я и так всякое каждую ночь. Сейчас посижу среди людей, и внучка меня сегодня обратно повезет на дачу.

Проходит буквально пара минут, и одинокий ветеран обнаружен: к нему идут с камерами, с цветами, с поздравлениями. Он спокойно и привычно благодарит, сидит, в меру устало отвечает на вопросы и щурится на солнце. Рядом играют дети.

До Поклонной горы от Большого театра — 20 минут на метро. Когда мемориальный комплекс, известный сейчас как музей Победы, открывали в мае 1995 года, туда — посмотреть на долгожданный парк — съехалось, опять же, множество ветеранов. Тогда уже пожилых, но еще крепких — за 70. Но надо сказать, что привычным местом именно для них, солдат Великой Отечественной, «Поклонка» не стала: велики расстояния, трудно идти. Сейчас и подавно людей того поколения в потоке не видно. Да их, кроме пары людей с камерами, никто и не ожидает. Просто гуляющие.

У нас тут сегодня ничего интересного не происходит, - рассказывают женщины, убирающие мостовую. - Вот с утра хорошо было видно авиацию, вон там пролетали. А вечером будем ждать салют, говорят, у нас все-таки будет!

- У меня, между прочим, мама жива, участник войны! - говорит сидящий на лавочке мужчина. Его зовут Алексей Ионов, он уже тоже пенсионер — майор в отставке.- Если бы она не была сейчас за городом, мы бы вместе сюда пришли, живем во-он в тех домах, рядом!

По сравнению с «штатным 9 мая» не хватает того, что сейчас принято называть «активностями» - песен, плясок, раздачи и продажи военных сувениров. Это ощущается не только в Парке Победы, но и в саду «Эрмитаж», где традиционно 9 мая бывает отличная вечерняя программа. Концерты-то, вот незадача, пока не разрешены — как и костюмированные фестивали и прочее такое.

Но может быть, так и лучше: без развлекательной мишуры виднее суть. Тех ветеранов войны, кто достаточно хорошо себя чувствует для гуляния по городу — и которые при этом хотят в гуляниях участвовать — уже буквально единицы.