На примере этой истории некоторые объясняют ненависть к «Мемориалу» тех силовиков, которые, возможно, фальсифицируют дела по терроризму.
Напомню, в 2013 году МВД отчиталось, что предотвратило крупный теракт, спасены были сотни людей. Силовики рассказали, что террористы собирались взорвать кинотеатр «Киргизия» на юге Москвы. Назвали имя смертника – Артур Маслаков. Им оказался безработный москвич, не имеющий жилья и ведущий легкомысленный образ жизни. Следствие представило его наркоманом, да еще болеющим ВИЧ, и, соответственно, получилось, что ему терять нечего, поэтому террористы его легко завербовали. Но, как оказалось впоследствии, вируса у него не было, и наркоманией он не страдал. Сотрудники ФСБ, общавшиеся с Маслаковым и другими обвиняемыми в подготовке теракта, ими не заинтересовались, но и ломать «палку» МВД не стали – так сказать, не полезли на поляну коллег.
Но дело все равно стало разваливаться. Следователь СКР Иван Щербаков, который специализируется на терактах, вынес 23 сентября 2014 года постановление «О частичном прекращении уголовного дела». Приведу цитату из документа: «В действиях обвиняемых также отсутствуют признаки преступления по статье о приготовлении к теракту, поскольку не получено объективных доказательств о целях хранения (оружия и взрывчатых веществ)...»
Щербаков оставил обвинение только по статье 222 УК РФ о незаконном хранении оружия. Но готовы ли были признать ошибку в таком громком деле полицейские? Тем более что к тому времени многие руководители получили за предотвращение теракта повышение по службе и новые погоны. В общем, дело неожиданно было передано из СК в МВД, и там уже на основании показаний засекреченных свидетелей и полицейских (которых после посадили за пытки) утвердили обвинительное заключение. О том, как шло это следствие и сколько нарушений там было, «МК» недавно писал. На каком-то этапе правозащитники центра стали защищать Маслакова, провели несколько экспертиз, доказывающих его невиновность. Но суд приговорил его к реальному сроку. В итоге правозащитный центр даже включили его в список политзаключенных.
Отсидев 6 лет 11 месяцев, Маслаков вышел на свободу по болезни (в соответствии с перечнем недугов, препятствующих отбыванию наказания, утвержденных Постановлением Правительства РФ №54). И до ареста Артур плохо видел (зрение было минус 14), а в неволе стал видеть еще хуже. Больше года он провел на воле. И вот первый заместитель прокурора Тюменской области Биктимиров подал кассационное представление, а областной суд отменил освобождение. Знаете, какой аргумент привел прокурор? Цитирую: «Имеющееся у него заболевание относится к неизлечимым, восстановить зрение невозможно, все реабилитационные мероприятия исчерпаны. Таким образом у осужденного не имеется показания к лечению, которое бы он мог пройти только вне условий изоляции от общества...»
А вскоре стало известно, что на врио замначальника филиала «Больница» МСЧ 72 ФСИН России врача Станислава Сазонова, делавшего медицинское заключение, на основании которого принимает окончательное решение суд, завели уголовное дело по статье 286 УК РФ «Превышение должностных полномочий».
Сейчас Артур в СИЗО Тюмени. Пишет оттуда: «Здоровье ухудшается в неволе, потому что отсутствует лечение… Меня держат в СИЗО, не отправляют в колонию, так как будут допрашивать в качестве свидетеля по делу врача, который вынес решение о моем освобождении. Он составил заключение без моего присутствия (заочно провел медобследование) и поэтому считают, что я или кто-то повлиял на это решение. Врач работал в УФСИНе Тюменской области. Он не арестован, ждет суда дома. Мне обвинение не предъявляли, а только допросили в качестве свидетеля».
К слову, заключение очень часто составляют заочно по медицинским документам – по болезням, которые были диагностированы ранее.
