Рак — диагноз, от которого не застрахован никто. Хорошая новость в том, что с ним можно бороться. В канун Всемирного дня борьбы с раком, который отмечается 4 февраля, врачи рассказали истории исцелившихся пациентов, которые красноречиво говорят о том, что онкодиагноз – не приговор.
Если не умер, выход есть
В подростковом возрасте уроженец Саратова Владислав, как принято говорить, пошел кривой дорожкой: дурная компания, наркотики. Однако в какой-то момент он понял, что нужно спасаться – прошел реабилитацию и даже сам стал волонтером, чтобы помогать другим. Работал десять лет в центре социальной адаптации нарко- и алкозависимых.
О положительных анализах на ВИЧ и гепатит С узнал случайно, уже будучи женатым, когда проходил военную комиссию. А год назад он пошел делать прививку от COVID-19 и заодно решил сделать УЗИ печени у знакомого врача. Во время исследования выяснилось, что с печенью все в порядке, вот только врач обнаружила больше литра жидкости в плевре. Владислава направили на КТ, по результатам которой диагностировали рак легкого на очень запущенной стадии.
Сначала он даже не поверил: какой рак, если он себя отлично чувствует? Как и любой курильщик, он подкашливал – не более того. Однако медики убедили его: ошибки быть не может, жить осталось совсем недолго – метастазы оказались даже в головном мозге. Отстояв очередь в местном диспансере, Владислав услышал вердикт: «Все в метастазах – вырезать нечего. А еще у вас ВИЧ и гепатит – химию не переживете».
Но Владислав решил не сдаваться: сначала искал варианты за границей. Нашел клинику в Германии, где попросили перевести авансом 3 миллиона рублей. Семья продала квартиру и перевела деньги. Однако Владислава ждал новый удар: когда он приехал в Москву оформлять документы на лечение, ему отказали в паспорте. К тому моменту он уже с трудом дышал, спать мог только сидя, и еле-еле поднимался по лестнице даже на 2-ой этаж. "Деньги нам та контора так и не вернула – кинули», - вспоминает Владислав.
Он стал лихорадочно искать помощи в Москве, ему везде отказывали. Но он попал на прием к химиотерапевту , который сказал "мы за тебя еще поборемся", хотя сам Вячеслав уже опустил руки и ни во что не верил. "Эти слова задели меня до глубины души, до сих пор слезы наворачиваются, как вспомню», - рассказывает пациент.
После прохождения диагностики, у Владислава была обнаружена редкая мутация в опухоли, что оказалось большим везением: именно под эту мутацию был современный таргетный препарат.
"Я начинаю принимать таблетки, проходит неделя-полторы, и это знакомое мне ощущение, когда чувствуешь, что помираешь – ушло. Я снова почувствовал, что живу – начал рано просыпаться, радоваться солнцу, снегу – вообще всему, начал нормально дышать. Уже через месяц одно легкое очистилось, а опухоль сократилась в два раза", - рассказывает Владислав.
Врачи рассказывают, что основной причиной, спровоцировавшей рак легкого у Владислава, стал ВИЧ, а не курение. При нормальном уровне иммунитета с ним бы такого не случилось. Но в любом случае современное лечение позволяет контролировать его опухоль, потому что оно воздействует именно на вызвавшее ее генетическое нарушение.
…Сегодня Владислав каждое утро, выпив таблетки, идет на пробежку. А еще он решил помогать людям с онкологическими диагнозами – организовал группу помощи пациентов друг другу и занимается онкосопровождением. Подсказывает, куда обращаться, встречает на вокзале, консультирует, как попасть на лечение в федеральные центры и пр. И в дальнейшем он хочет заниматься психологической помощь онкобольным. По словам Владислава, кто-то до сих не верит, что с его диагнозом вообще можно жить – для многих это приговор и все. Но он говорит: «если не умер, выход есть».
Расстаться с опухолью в 27 кило
Анне из Астрахани всего 29 лет, но из-за рака ей пришлось пережить операцию, в ходе которой ей полностью удалили язык. Первый звоночек прозвучал в 2016-м году, когда ей было 23 года – тогда у нее появилась небольшая язвочка на языке. Но врачи диагностировали доброкачественную гемангиому, которая никогда не перерастает в злокачественный процесс, и после ее удаления она не думала ни о чем плохом. Но в период пандемии, в 2021 году, девушка сделала прививку – и после нее язвочка появилась вновь. Врачи, к которым обратилась девушка, только разводили руками и говорили «просто инфекция, прополощите ромашкой». Но «инфекция» росла, и никакие полоскания и мази ее не останавливали.
И только в Москве ее пригвоздили диагнозом: тотальное поражение языка, рак четвертой стадии, требуется полное удаление языка.
Врачи говорят, что рак слизистой оболочки языка – нечастое явление у молодых, но, к сожалению, заболеваемость растет, рак полости рта молодеет. И чаще всего это пациенты без вредных привычек.
Когда доктор озвучила Анне план лечения она поняла – это ее единственный вариант выжить, поэтому согласилась. В ходе операции врачи сделали ей новый язык из ее же тканей, однако говорить и жевать приходилось учиться заново.
«У меня до операции были сложности с принятием себя: как внешне, так и внутренне. После операции, когда я уже восстановилась, я смотрю в зеркало и понимаю – я себя люблю! Да, вот такую, со шрамами, с не совсем правильной речью – я себя люблю! После операции впервые за всю жизнь я счастлива быть собой. Сейчас я стараюсь быть максимально открытой вообще к любому опыту, пытаюсь все впитывать. Потому что если не сейчас, то когда? Я просто могу не успеть. Возможно, это звучит жестоко, но перед моей операцией мне четко сказали – нужно дожить до 35 лет, потом болезнь, скорее всего не вернется, и уже можно будет выдохнуть. А пока я стараюсь каждый день делать что-то новое, «чувствовать» жизнь, и не бояться», - рассказывает Анна.
…Михаилу из Нижнего Новгорода всего 22 года, он учится в медицинском вузе. И 15 из своих 25 лет он жил с опухолью, которая постоянно росла и в итоге доросла до 27 килограммов.
Ее обнаружили, когда ему было 7 лет – тогда она была совсем крошечной. Но в переходном возрасте началась гормональная перестройка организма – и она стала резко увеличиваться. Приходилось постоянно обновлять гардероб, однако после 11 класса молодой человек уже не мог носить джинсы – таких размеров просто не было». У него был уже 68-й размер – в магазинах можно было подобрать лишь трико.
«Нейрофибромат