Напрасные слова
Яркая, обаятельная, умная — 18-летнюю Светлану трудно было не заметить на мероприятиях в ДК Каширской ГРЭС. Иногда она помогала их организовывать, но чаще вела сама, украшая праздник своим появлением. Неудивительно, что на очаровательную девушку обратил внимание сам директор предприятия, 44-летний Николай Махотин.
Первый букет от “генерального” юная прелестница восприняла как должное: почему бы не подарить цветы ведущей концерта? За ним последовал другой, третий, двадцатый…
— В ту пору у нас дома букеты ставить было некуда, — вспоминает мама Светланы, Валентина Федоровна.
Родители сразу были категорически против отношений их дочери с этим кавалером. Они сами работали на ГРЭС (отец — начальником смены, мать — кассиром), и им было известно, что Махотин женат, имеет двоих детей. Поговаривали, что его брак трещит по швам, они с женой на грани развода, но мало ли чего злые языки наплетут.
У девушки не раз случался неприятный разговор с матерью. Но молодость редко прислушивается к мудрости. С каждым днем роман набирал обороты. Дорогие подарки, красивые комплименты, изысканные манеры — Махотин знал, как подать себя.
— За мной раньше никто так не ухаживал, — задумчиво произносит Светлана, возвращаясь мыслями в прошлое. — Он уверял, что вот-вот разведется и мы поженимся. Уверения в любви и преданности я слышала постоянно. Тогда я не знала, что это просто слова.
С упорством, достойным лучшего применения, Махотин добивался Светлану два года. Согласитесь, достаточный срок, чтобы поверить в серьезность намерений человека.
Дальнейшее развитие событий банально до оскомины. Светлана поняла, что беременна, и сразу сообщила об этом Махотину. Вскоре в известность были поставлены и ее родители.
— На втором месяце беременности мы с отцом пошли к нему и спросили: “Что собираешься делать?” — рассказывает Валентина Федоровна. — Знаете, что он нам ответил? До сих пор помню каждое слово: “Я ни о чем не жалею”.
Если в разговоре с родителями девушки конкретики так и не прозвучало, Светлане наш “донжуан” продолжал давать пустые обещания. Девушка честно ждала. Потому что верила, что настоящий мужчина отвечает за свои слова и поступки, а получилось, что за настоящую монету она приняла дешевую фальшивку.
Они продолжали встречаться. Шел шестой месяц беременности. В одно из таких свиданий Махотин, проводив девушку до подъезда, поднял на третий этаж, поставил около квартиры и сказал: “Все будет хорошо”. Повернулся и ушел. Навсегда.
С прочерком по жизни
Плохо ли, хорошо ли будет, Светлане гадать уже не приходилось. Выбора у нее не осталось. Через три месяца родился здоровый малыш. Мальчика назвали Алексеем.
Родители девушки вновь попытались поговорить с Махотиным, чтобы он признал ребенка. Но тот уже и слышать ничего не хотел. Его влюбленность испарилась, как утренний туман. Светлана получила в ЗАГСе свидетельство о рождении ребенка с длинным прочерком в графе “отец”.
Начиналась новая жизнь. Алексея поднимали всей семьей, привлекая родных, соседей и друзей. Светлана училась на дневном отделении института, родители работали, поэтому сидели с ребенком все по очереди. С деньгами приходилось очень туго. Если бы не родители…
Только дважды, по рассказам Светланы, Махотин ей помог материально. Первый раз, когда родился ребенок, он передал через знакомых конверт с тремя тысячами рублей. Также три тысячи он прислал на прогулочную коляску.
— Еще раз он помог мне, когда сын пошел в садик. Замолвил словечко, чтобы меня взяли на работу в Каширские электросети, — говорит Светлана. — На этом его помощь закончилась.
Когда отступила суматошность первых месяцев ухода за новорожденным, Светлана решила восстановить справедливость.
— Такая обида задушила! Пришла в суд с намерением написать исковое заявление. Меня отослали к адвокатам. Там охотно согласились помочь и озвучили стоимость услуги — 500 рублей. А это была моя месячная стипендия!
Вернуться к этой идее Светлана решилась только через шесть лет. К этому времени она уже наслышалась много душещипательных историй: “соблазнил, нагулялся и бросил”. Финал, как правило, был один — добиться признания отцовства женщинам так и не удалось. Сама она отважилась на судебный процесс только потому, что ей вызвался помочь написать исковое заявление ее коллега, юрист по образованию. 7 февраля 2006 года женщина отнесла исковое заявление в Каширский городской суд. Еще не зная, какой ад ей предстоит пережить.
Полеты в пропасть
Как и следовало ожидать, суд первым делом назначил молекулярно-генетическую экспертизу.
Поскольку об установлении отцовства ходатайствовала Светлана, то ей предоставили возможность самой выбрать учреждение, где ее будут проводить.
— Я нашла Центр молекулярной генетики. Съездила, взяла у них копию лицензии, показала судье. Ответ последовал: “Делайте”.
Уведомлением всех троих (мать, сына и предполагаемого отца) вызвали в центр для забора крови.
Вскоре приходит результат — отцовство Махотина по отношению к Алексею подтверждается “с вероятностью 99,997%; возможность происхождения ребенка от другого отца практически исключена”.
На адвокатов Махотин денег не жалел. И, судя по всему, не напрасно. На заседании суда его адвокат выразил сомнение, что оборудование и маркеры (реагенты, с помощью которых делается экспертиза) сертифицированы в Российской Федерации, поэтому следует считать, что экспертиза недействительна. Причем свои сомнения он выдавал партиями, от заседания к заседанию. Тогда Светлана еще не знала, что этот маневр не более чем намеренное затягивание процесса. Знать бы, где соломки подстелить… Если бы у нее самой был опытный адвокат, этот финт ушами не вышел бы с такой легкостью, ведь с документами все было в порядке.
Судья вызывает экспертов Центра для пояснения результатов экспертизы. Долгожданное для Светланы заседание должно было состояться 13 июля 2006 года. Женщина пришла пораньше и стала ждать начала. Проходившие по коридору судьи посмотрели на нее с удивлением:
— Вы что, не слышали новость? Ваш эксперт не приедет. Она сегодня ночью погибла в автокатастрофе.
Судья выносит решение о назначении еще одной генетической экспертизы. Адвокат Махотина ходатайствует, чтобы она проводилась в Бюро судебно-медицинской экспертизы Московской области.
Договор об оказании услуг в Бюро СМЭ с ними заключал лично заведующий молекулярно-генетической лабораторией Анатолий Смирнов. При первой встрече с ним Светлану очень удивило, почему он так подробно расспрашивает, что они за люди, где работают, в чем суть разбирательства. Со временем у женщины появилось еще больше вопросов к деятельности Смирнова, но к этой теме мы еще вернемся.
На этот раз результатов экспертизы пришлось ждать гораздо дольше. Они пришли в суд только через полтора месяца. “Отцовство исключается”, — гласил вердикт областных экспертов.
— Такого не может быть! И снова летишь в пропасть, снова земля уходит из-под ног, — вспоминает Светлана свое беспредельное отчаяние. — Мне стои