Вирус легкомыслия — в крови у российских мужчин. Только страдают от этой распространенной болезни не сами “носители”, а их бывшие половины.
Чтобы добиться от недавнего супруга положенных по закону выплат, петербурженка Анастасия Пономарева устроилась работать судебным приставом в отдел алиментов: “Может, хоть погоны заставят мужа вспомнить об отцовском долге”. Но оказалось, не пугают наших должников ни запрет на выезд за границу, ни уголовная ответственность. Ни тем более супруга по ту сторону закона. Как не могла инженер сварочного производства Пономарева взыскать с благоверного алименты, так не по силам это и Пономаревой — судебному приставу-исполнителю.
Корреспондент “МК” побывал в городе Тосно Ленинградской области, где уже пять лет Анастасия борется с несознательностью и своего мужа, и тысячи чужих.
— Приструните этого негодяя — год алименты не платит, а сам по заграницам разъезжает! — на приеме в Тосненском управлении судебных приставов сидит мать двоих детей. Тушь образовала под глазами два мутных озерца, розовая помада покинула береговую линию губ и разлилась половодьем по подбородку. Не лицо, а сплошное болото. Женщина грызет колпачок копеечной авторучки и сквозь зубы бормочет что-то про школьную форму, путевку в лагерь и памперсы.
“Да уж, много нас таких”, — возмущается судебный пристав Анастасия Пономарева, протягивая посетительнице заявление на возбуждение уголовного дела. Женщина переводит взгляд то на лейтенантские погоны Анастасии, то на ее обручальное кольцо. В глазах — два вопросительных знака: “Мол, кого это — нас?”.
— Я уже пять лет не могу заставить бывшего мужа платить алименты, — поясняет пристав. — Сколько раз приводом его сюда доставляли, беседовали. Только он все одно твердит: “На что тебе деньги? Это маленькому памперсы нужны, а нашему-то уже десять лет”. А недавно и вовсе заявил, что нет у него отеческих чувств. Все вышли. Вот так.
Развод — дело молодое
С точки зрения делопроизводства ситуация у судебного пристава Пономаревой и ее бывшего мужа Сергея Захарова вполне типичная: ранний брак—ребенок—развод—долг. Таких через ее руки проходит по нескольку за день. И всем своим “клиенткам” она рекомендует одно: “Пишите заявление, будем его по 157-й привлекать”. Хотя в душе понимает: если мужик не хочет платить алименты, ни один пристав его заставить не сможет. Даже если этот пристав — бывшая супруга. Такой уж у нас в стране закон.
Начинался роман Анастасии и Сергея, как и все провинциальные лавстори — лето, жара, “девушка, а вашей маме зять не нужен?” Захаров как в воду глядел: муж 18-летней Анастасии и впрямь понадобился. Правда, только спустя год, когда она поняла, что беременна.
— Я была в Захарова сильно влюблена, даже подарки дарила. В то время я училась и обязательно со стипендии ему какую-нибудь мелочь приобретала. Видимо, он на это и купился, — предполагает Настя.
Наш “герой” устроил свадьбу, выбрал имя для сына и отправился в Североморск — отдавать долг родине.
— К рождению сына ему так и не дали увольнительную. Но Сергей мне регулярно письма слал: писал, что думает обо мне и мечтает о ребенке, — вспоминает Анастасия.
Демобилизовали Захарова, когда его сыну было уже три месяца. Юноша вернулся в родной Тосно. Но то ли работы подходящей для отслужившего здорового парня в райцентре не нашлось, то ли средняя зарплата не соответствовала амбициям, но постоянным местом заработка он так и не обзавелся.
— Сначала мы снимали квартиру, но потом быстро смекнули, что денег не хватает, — работала-то я одна. К тому же еще и училась. Тогда решили переехать к родителям, — вспоминает Настя.
Воссоединение двух поколений семьи на общей жилплощади не пошло на пользу молодым: Захаров начал погуливать.
— Мы еще несколько месяцев жили с ним вместе, а потом я подала на развод.
Свидание “под конвоем”
Эпопея с алиментами тоже началась не сразу. Сначала Захаров вел себя как примерный “воскресный” папаша: прогулки в парке, подарки, ежемесячные выплаты. Потом вдруг не стало подарков, исчезли алименты... А дальше Захаров и вовсе перестал интересоваться судьбой сына.
— Я ему несколько раз звонила, напоминала об отцовском долге. Только он все время говорил: “Подожди, Насть, денег сейчас нет — с работой плохо. А ведь у меня вторая семья — вот скоро ребенок родится”.
Сообщение о появлении у “экс” второго наследника — как удар обухом по голове.
“Ладно еще вторая жена, — плакалась Пономарева в тот вечер подруге. — Я-то грешным делом думала, что это из-за нее он алименты не платит. Но второй ребенок — это верх наглости. Одного не может содержать, а уже второго состряпал…”
“А ты к нам судебным приставом приходи работать. Вдруг испугается твой Захаров”, — быстро смекнула приятельница.
Другой перспективной работы в то время у Анастасии не было, вот она и согласилась надеть погоны. Правда, по закону дело своего бывшего мужа вести не может — Захаровым занимается ее коллега по цеху. “Я лишь могу попросить, чтобы судебный пристав произвел какие-то действия: вызвал лишний раз для беседы, приводом доставил”, — поясняет Анастасия.
“Под конвоем” на свидания с бывшей супругой Сергея доставляли в течение нескольких лет. Только безрезультатно. Захаров все ссылался на обременительные семейные обстоятельства да просил подождать.
Настя с сыном ждали — жалели горе-папашу. Но “на счетчик” поставили. Жалость прошла, когда в кабинете №13 появилась девушка с подозрительно знакомой фамилией Захарова. Принесла она сразу два заявления — о разводе и о взыскании алиментов.
Клуб бывших жен
Татьяна Захарова, вторая жена Сергея, тоже на нашего героя в обиде. И не только потому, что еще до развода он начал бегать на сторону. Мало ли таких. Главное — о своем отеческом долге он, как и в первом случае, очень быстро забыл. Видать, чтобы никому из наследников не обидно было.
— Только первые два месяца после развода платил, а сейчас уже полтора года прошло — и ни копейки, — возмущается Татьяна. — Да еще к моей совести взывал: дескать, у меня в семье трое человек работают, почему же он должен платить. А недавно выдал: “Ты же сама ушла, вот и воспитывай”. А как я могла не разводиться, если он по бабам пошел.
Нет, своего супруга Татьяна никогда не идеализировала. Но и такого бесстыдства от него не ожидала.
— Мы же с ним три года в гражданском браке прожили. Все нормально было: в кафе приглашал, подарки дарил. Да, иногда алименты Насте задерживал. Я даже сама иной раз брала деньги из общей копилки и относила их бывшей свекрови — чтобы та Насте передала.
О том, что в семейной жизни он уже стреляный воробей, Захаров сообщил Татьяне почти сразу после знакомства. Но девушку бэушный жених не испугал.
— Мало ли что по молодости бывает. Развод — это ведь еще не приговор. Тем более Сергей сказал мне, что Настя сама изменила. Я ему тогда даже сочувствовала.
Жалость улетучилась, когда супруг начал приходить домой с пением петухов. Семейная жизнь пошла по стандартному сценарию: слезы, скандалы, развод.
— На суде он обещал, что алименты будет платить без задержек, — вспоминает Татьяна. — Но последний раз я его видела перед Новым годом — тогда он подарил дочке куклу. И исчез. Я ему первое время звонить пыталась, потом бросила. Что толку?
Пока две женщины пытались взывать к совести своего бывшего по телефону, подруги начали бурлить: “Захаров-то себе уже третью нашел. К ней переехал. Вроде как и свадьба готовится”.
Такого коварства женщины терпеть не стали. И два заявления о возбуждении уголовного дела по статье 157 УК — злостное уклонение от уплаты алиментов — одновременно легли на стол начальника службы судебных приставов.
— А пока мы ему выезд за границу ограничили — чтобы не сильно рассчитывал погулять за наш счет, — откровенничает Пономарева.
В то время как дело находится в прокуратуре, взыскательницы подсчитывают долги: 60 тысяч у Анастасии и почти 30 тысяч у Татьяны. Скоро и суд будет. Правда, на благосклонность Фемиды “бывшие” уже давно не надеются.
— На первый раз ему могут присудить исправительные работы: он обязан официально устроиться на работу и выплачивать алименты. Реальный же срок ему могут дать, только если он будет скрываться. Да и то вряд ли, — предполагает Анастасия.
Теперь девушки хотят предупредить о непорядочности Сергея его третью жену — пока только гражданскую.
— Не знаю, на что она надеется, — удивляется Татьяна. — У мужика два брака, двое детей, которым он не платит алименты. А она на это глаза закрывает. Может, любит?
Очная ставка
…Однажды утром сон злостного неплательщика Захарова потревожил стук в дверь. Настырный такой стук, неприятный. Приник обмякший Захаров к глазку — а там пара молодцев в черных бронежилетах: “Просим проследовать за нами”. Проследовал Захаров до уже знакомого кабинета судебных приставов. Огляделся — а там уже встречают утро восемь его компаньонов-алиментщиков: лица насупленные, глаза в пол. На другой половине кабинета, наоборот, оживление. Тараторят бывшие половины, успокаивают детей: “Не плачь, вон папка твой! Не узнал, что ли?”.
Долгожданная свиданка отцов и детей под кодовым названием “очная ставка” — ноу-хау начальника Тосненской службы судебных приставов Валерия Кочергина. Правда, на такой успех не рассчитывал даже “отец-основатель”: из девяти должников счета оплатили четверо.
— Да и суммы немаленькие: один в этот же день заплатил 76 тысяч, второй — 68, — подсчитывает Валерий Евгеньевич. — Конечно, стыдно им стало своим детям в глаза-то смотреть. К тому же присутствие батюшки повлияло. Отец Николай справедливо заметил: “Даже животные заботятся о своих детях”. На что, правда, один из должников ответил: “Так животные — один год. А нам до 18 лет мучайся”.
На днях начальство рекомендовало использовать идею по всей России: неплательщиков-то у нас больше 10 миллионов.
— Вот только на Захарова почему-то акция не повлияла. Как он сидел молча, так и вышел из кабинета, — недоумевает Кочергин. — Сложно с ним Насте будет.
…Разговор с Кочергиным прерывает стук в дверь. На порог впархивает юное создание — лет 23 от роду. Джинсы на бедрах, голый живот бронзовеет солярным загаром.
“Хочу написать заявление на мужа, он уже пять лет алименты не платит”, — с порога заявляет красотка.
— Ну хорошо, пишите. Фамилия должника? Где проживает?
— Би-ру-ля… Э-э-э, сейчас — в тюрьме. За кражу через форточку посадили. Вообще-то он несколько лет о ребенке не вспоминал — бегал. А здесь смотрю — на стенде его фотография висит с пометкой “их разыскивает милиция”. Ну я и сообщила. Зато теперь его мать вспомнила о внуке — еще бы, смягчающее обстоятельство на суде. Ладно, я свидетельство о рождении вышлю, ну пусть и он об алиментах не забывает.
Начальник объясняет девушке перспективу дела. В двух словах ее можно описать как “не ждите”. Ведь даже на копейки юная мать-одиночка сможет рассчитывать только в том случае, если ее “форточник” будет работать на зоне.
— После визита таких взыскательниц я жалею, что моя идея, отправлять должников в армию, не прижилась, — подводит итоги Кочергин, как только девушка испаряется в дверном проеме. — Там бы их научили заботиться о детях. Только военные встали в стойку: “Не дадим, говорят, засорять армию алиментщиками”. Будто они уголовники какие.
Алгоритм создания “батальонов алиментщиков” таков: каждый военнообязанный мужчина после службы может быть призван на военные сборы. Туда-то и предлагал Кочергин отправлять должников.
— Принудительно устроить на работу мы не можем. Это ведь не долг человека, а его право. А вот служить в армии — обязанность. Раз так — неплательщику будут платить деньги. Из этой суммы судебные приставы возьмут процент и отдадут детям.
Несколько месяцев назад в Тосно даже появились первые желающие добровольно-принудительно отработать алименты в строю. Всего четыре человека, в том числе и рекордсмен по сумме невыплаченных алиментов Степанов. За пять лет он задолжал жене уже порядка 300 тысяч рублей.
— Их отправили на месяц под Лугу в артиллерийский полк. Правда, операция провалилась по вине военных. Из 4 человек трое сбежали, в том числе и Степанов. От звонка до звонка дослужил лишь один. Мы взыскали с него 3 тысячи рублей и отдали их жене. Она была счастлива и этому, ведь несколько лет бедняжка не видела от мужа ни копейки.
Не мать, а ехидна
Планы Валерия Кочергина вновь прерывает стук в дверь. На пороге материализуются женщина лет 60 и немолодой мужчина. Вот, думаю, типичный пример алиментщиков: жена привела на официальную беседу беглого мужа. Оказывается, все наоборот. Мать и зять пришли писать заявление на свою дочь-жену Светлану — злостную неплательщицу. Несколько лет назад за этой историей следил весь Тосно. Тогда Светлана пропала на 8 месяцев, оставив шестилетнего сынишку на попечении матери. Потом нашлась, забрала мальчика к другому мужчине.
— Когда я к ним приехала, это был просто ужас: кругом бутылки, она сама нетрезва, у мальчика в голове вши, — вспоминает Вера Владимировна. — Тогда я подала заявление о лишении дочери родительских прав и оформила опекунство на внука.
Правда, хоть женщину и лишили родительских прав, алименты она все равно платить обязана. Но за эти шесть лет семья не получила от нее ни копейки. Вскоре будет суд. Скорее всего Светлане предпишут устроиться на работу. Скорее всего это обещание она не выполнит. А мальчика — это уж точно — так и будет содержать бабушка на зарплату детсадовской прачки.
— У нас где-то процентов 50 злостных неплательщиков страдают алкоголизмом. Они думают: раз не работают, значит, и алименты платить не нужно. Но это не так, ведь по закону хоть ты бомж, а бутылок на вокзале на алименты насобирай, — удивляется начальник приставов. — Здесь я и вспоминаю практику тех времен — лечебно-трудовые профилактории. Человек там проходил принудительное лечение от алкоголизма и параллельно работал. Тогда бы из заработанного часть денег можно было взять на оплату алиментов.
Штамп в паспорте — “должник”
— Вот взять Захарова, — продолжает Кочергин. — Сейчас он клянется, что не может оплатить долги женам — работы нет. А сам спокойно живет у третьей избранницы и “по-серому” работает в питерской фирме. Если бы государство поддержало еще одну мою инициативу — ставить злостным неплательщикам штамп в паспорте, — такого бы не было. Тогда работодатели были бы обязаны сообщать приставам о трудоустройстве такого алиментщика. Но вряд ли это когда-нибудь введут — нарушение прав гражданина. А оставлять ребенка без хлеба — это не нарушение прав?
Захаров и впрямь никак не хочет признать себя должником.
— У меня работы не было, но сейчас я устроился и с этого понедельника все надеюсь вернуть. Не сразу, конечно, по частям, но в течение полугода обещаю погасить! — клянется в беседе с журналистом “МК” Сергей. — Да и вообще, платил я им, только расписки с них не брал.
— А какую сумму отдали?
— Да я уже и не помню…
— А за какой срок?
— Не знаю, не подсчитывал…
Анастасия Пономарева уже давно не надеется использовать свое служебное положение в личных целях. Недавно даже попросила начальника перевести ее с алиментов в другой отдел. “Если я ничего не смогла сделать за эти годы, что же могут “гражданские” жены?” — удивляется пристав. И с ней трудно не согласиться.
Пока материал готовился в печать, в Тосненском управлении судебных приставов решили реализовать еще одно “ноу-хау”. На дверях бывшего кабинета Анастасии Пономаревой появилось объявление о новом мероприятии под названием “Здравствуй, школа”. Отцам-алиментщикам, доставленным в службу принудительно, расскажут о том, сколько стоит собрать ребенка в школу. Все по полочкам разложат: форма, портфель, фломастеры, тетради… Бывшим женам предложено записать своих мужей для участия в этой акции, и три из них уже изъявили такое желание. Но интересно другое! Прознав об акции, безответственные папаши стали подходить к приставам и интересоваться, а не записаны ли они. И пытаются выяснить, когда это мероприятие будет проводиться. Только приставы загадочно молчат. Если скажешь дату, то в этот день ни одного алиментщика дома не застанешь. Сарафанное радио работает…
