В 1997-м Арбенев сложил в конверт справки о родстве, размашисто нацарапал “Цюрих, банковский архив” и опустил в почтовый ящик. “Лед тронулся, господа присяжные заседатели...”
Но оказалось, в Швейцарии тоже любят русскую классику. “Утром деньги — вечером стулья” — так можно описать прения Арбенева с банкирами, продолжающиеся уже более десяти лет. Открыть номер счета финансовые воротилы соглашаются лишь в обмен на доверенность на управление вкладом.
“Ищу человека с юридическим образованием и знанием немецкого языка, готового помочь мне в розыске наследственных вкладов в Швейцарии. Половину обещаю отдать по факту обнаружения”.
Странное объявление, затерявшееся среди призывов забрать котенка в надежные руки и предложений руки-сердца, корреспондент “МК” обнаружил в одной из питерских газет. Звоним!
— Извините, а про швейцарское наследство — это шутка?
— Какая там шутка, — пробурчал голос в телефонной трубке. — Уже десять лет бьюсь. А эти негодяи в Швейцарии прадедовы вклады не отдают.
— И много там?
— Да миллионы…
— А что, и половину дарите?
— Приезжайте — поговорим…
Корреспондент “МК” тут же отправился к Кисе Воробьянинову наших дней. Кризис на дворе, а здесь миллионы обещают…
“Наследный принц” оказался уже немолод. “Прошу в автомобиль, — завел беседу визави и нажал на газ. — Кстати, забыл представиться: Александр Владимирович Арбенев — правнук графа Гримма и наследник всего его состояния. Богатейший он человек был: председатель Саратовской губернской земской управы, депутат Дворянского собрания, со Столыпиным из одного бокала пил, святую Анну и Владимира на груди носил…”
Пока хозяин наследства перечислял регалии прадеда да на чем свет стоит ругал швейцарцев-толстосумов, его старушка “Нива” недовольно фыркала и поскрипывала на колдобинах питерской окраины.
— Я бы уже давно себе новую машину купил, да на поиски этого наследства вся пенсия уходит. Я как только 300 тысяч потратил, так и считать перестал. Сначала думал: разбогатею. А теперь уж из спортивного интереса продолжаю поиски — не могу нарушить обещание, данное у постели умирающей бабушки.
Бабушка с секретом
До 28 лет потомственный дворянин Александр Арбенев был примерным пролетарием: отец — Герой СССР, мать — член партии. Одна бабушка выбивалась из этого “красного” ряда — давала частные уроки французского языка. Но о своем происхождении внуку не рассказывала.
“Нищим дедушка твой был, ни-щим…” — Сашины расспросы о прошлом его семьи всегда натыкались на одну и ту же бабушкину фразу. Лишь однажды Елизавета Константиновна проговорилась: “Нищим: дворянская усадьба в центре Саратова, конный завод, фамильная усыпальница… Но по сравнению со мной и моей семьей он всегда был голодранцем!”
Тут пенсионерка и раскололась: поведала и про фамильные бриллианты, и про вояжи в Париж да Вену.
— Бабушка тогда рассказала, как она в юности отправлялась путешествовать. Наличных денег она с собой не брала, ведь стоило ей подойти в банк любой страны, и ей тут же выдавали нужную сумму, — пересказывает внук признания Елизаветы Константиновны Арбеневой, урожденной Гримм. — Она так весь мир объездила. А одна история меня так и вовсе поразила. Бабушка описала, как однажды зимой она ехала на санях с гувернанткой. Стоял лютый мороз, от которого у прислуги даже зубы стучали. “Вот, возьми погрейся!” — бабушка сняла свою дорогущую шубу и надела на плечи прислуги. А как только они подъехали к дому, сказала: “Дарю. Я с чужого плеча не надену!” Аристократка была, хоть и с выпендрежем…
В подтверждение былого величия семьи Гримм внуку и доказательства были продемонстрированы: из шифоньера вынуты лампа ювелирной работы и графин, оставшийся от подаренного Столыпиным хрустального сервиза. Перстенек с шестью бриллиантами фамильный, печатка серебряная — все как у них, аристократов, полагается.
— А что вы удивляетесь? Мой прадед с Петром Столыпиным большими друзьями были. На всех семейных торжествах, как рассказывала бабушка, он у нас присутствовал. А за ту лампу в советские времена мне знающие скупщики семь тысяч давали. Когда, представьте, машина стоила 7 с половиной тысяч. То-то.
“А где же сейчас все это состояние?” — только и успел спросить тогда бабушку пораженный Саша, уже представляя себя за рулем новенькой хромированной “Победы”, едущим на отдых в Гагру.
“Больно ты любопытный! Время придет — расскажу”, — неопределенно развела руками старушка.
Сколько потом Саша ни умолял, ни просил хоть наводку дать — молчала старушка. Ведь ни разу не изменила она своего решения.
— Я тогда думал, что, может быть, те деньги у нее под обоями хранятся или под половицами. Но, услышав мои предположения, бабушка только смеялась, — вспоминает Арбенев.
Тайна графских миллионов
Судьба фамильных миллионов открылась нашему герою спустя два года — в 1964-м. Тогда в питерскую квартиру Арбенева принесли телеграмму-молнию: “приезжай срочно тчк бабушка умирает вскл хочет тебя видеть”.
Арбенев прилетел на вокзал, взял билеты до Ростова, где на ту пору доживала последние деньки Елизавета Константиновна, и уже через несколько часов был у постели умирающей.
— Это просто судьба, что я застал ее еще в сознании, — удивляется Александр Владимирович. — Она попросила всех родственников на несколько минут выйти и рассказала мне эту историю. Оказывается, еще перед началом Октябрьской революции прадед, будто предугадав события, перевел все свои деньги в швейцарские и французские банки. Для оформления бумаг он и поехал за границу. И там пропал. Бабушка ждала, писала, но не получила от отца ни одной весточки. Как сгинул. Даже в исторических хрониках записано, что после 17-го года о судьбе Константина Гримма ничего не известно. Несколько лет спустя она получила конверт из Швейцарии, но, даже не вскрывая его, сожгла. Она очень боялась за свою жизнь, ведь к этому времени расстреляли и моего деда, и еще нескольких родственников.
“Ты сейчас не вздумай туда ехать — без суда и следствия сгинешь. Но, как только власть поменяется, обещай мне, что отыщешь состояние отца” — таким было последнее завещание умирающей.
Арбенева тогда как током поразило.
— Причем, оказывается, об этой фамильной тайне, кроме моей бабушки и меня, не знал больше никто — она не рассказывала об этом ни своему первому мужу, ни второму, — удивляется Александр Владимирович. — Даже мой отец ни о чем не догадывался. Бабушка их всех оберегала от соблазна.
В погоне за сокровищами
Почти сорок лет Арбенев об империалистических миллионах даже не заикался — носил себе в кармане пиджака партбилет, зубрил историю КПСС. В общем, бабушкин наказ соблюдал.
— Только однажды я рассказал о наследстве первой жене. Та посмеялась да предложила пойти проспаться, — вспоминает Арбенев. — Я тогда подумал: “Ну ничего, подожди, вот найду я прадедовы вклады, тогда посмеемся вместе”.
В начале перестройки, когда то тут, то там начали объявляться родственники Романовых да Толстых, Александр Владимирович понял: пришел и его час.
— Первым делом я сделал запросы в Саратовский архив и Саратовскую патриархию — чтобы выслали мне бабушкины метрики. Потом приложил к ним свидетельство о рождении своего отца и собственное. С этими документами я и отправился в швейцарское консульство, — по полочкам раскладывает путь к наследству Арбенев. — Там мне дали телефон банковского архива в Цюрихе, где собраны данные обо всех вкладчиках за последние 300 лет, и посоветовали написать туда письмо, в которое вложить заверенную нотариусом копию всех документов.
Арбенев начал составлять послание:
“Мне известно, что мой прадед — Гримм Константин Николаевич — являлся владельцем вкладов в банках Швейцарии и Франции. Информацию я получил от моей бабушки, Елизаветы Константиновны Арбеневой, дочери Константина Николаевича Гримма. Прошу вас оказать помощь в нахождении вкладов и восстановлении меня в качестве их законного владельца”.
Нанял переводчика: не по-русски же запрос швейцарским толстосумам писать. И отправил конверт по указанному в консульстве адресу. Месяц прошел, два — а ответа все не было. Александр Владимирович мрачнел на глазах: “Не хотят отдавать кровные миллионы”.
Спустя четыре месяца пришло уведомление с почты — просили забрать бандероль из Швейцарии.
Лед тронулся, господа присяжные заседатели…
— Даже не представляете себе, с какой надеждой я вскрывал тот конверт. Разорвал его — а там бумаг страниц, наверное, тридцать, — вспоминает без пяти минут миллионер. — Я отнес их переводчику, тот и объяснил мне, что швейцарцы выслали мне анкету. А в ней вопросы — штук сто, — ответов на которые я и не знаю. Ну к примеру: “Назовите точную дату, когда вклады были помещены в наш банк?” А я-то где могу это выяснить?! Или еще: “Какая в точности сумма была на депозите?” Будто я с прадедом туда ездил. Бабушка говорила, что миллионы. А сколько точно — даже она сама не знает.
Правда, в том, что наследство существует, Александр Арбенев не усомнился ни на минуту.
— Если бы вкладов не было, они бы даже анкету не стали посылать — я это в консульстве выяснял, — злится на вопрос корреспондента “МК” пенсионер.
На заполнение анкеты ушло несколько месяцев — за это время наследник выяснял все свои родственные связи до седьмого колена. Напротив вопросов, ответы на которые наследник не знал, ставился жирный прочерк.
Еще несколько лет ушло на то, чтобы нарисовать генеалогическое древо Гриммов — этого тоже требовала швейцарская сторона.
“Остапы Бендеры, отзовитесь…”
Однажды утром в квартире Арбенева раздался звонок. Нетерпеливый такой звонок, с частыми гудками — из-за границы беспокоили. Александр Владимирович подбежал к трубке.
— Девушка по-немецки сказала, что вклад мой нашелся. Мне нужно только выслать им доверенность на управление вкладом, и тогда я могу приехать и забрать все свои… нет, вы только вдумайтесь — 10 тысяч швейцарских франков.
В ответ по телефонным проводам в Швейцарию полетел отборный аристократический мат.
— Там же у прадеда миллионы лежали. Это я им сейчас доверенность вышлю, а они мне какие-то копейки отдадут, а потом будут распоряжаться прадедовыми миллионами, — негодует Александр Владимирович. — Я не нищий, чтобы получать кость. Лучше я ничего не буду иметь, но собаку я из себя делать не позволю.
Через несколько дней, отойдя от разговора с “щедрой” барышней, наш герой опять отправился в консульство.
“Может, инфляция? Сто лет все-таки прошло”, — предположили сотрудники. “Какая инфляция, если у прадеда там золото лежало? Это мне еще бабка говорила”, — настаивал наследник.
Арбеневу посоветовали одно — обратиться за помощью в заграничные юридические конторы, занимающиеся ведением наследственных дел. Даже адресочки подбросили. Туда тоже полетели письма от “питерского Воробьянинова”.
— Представители этих контор меня звонками начали прямо заваливать. Говорят: высылайте деньги, и мы займемся розыском наследства, — поясняет Арбенев. — А откуда я, пенсионер, возьму 7—8 тысяч долларов? Я предложил: давайте вы сначала поможете мне, а потом я с вами расплачусь. Нет, говорят, утром деньги — вечером стулья, вечером деньги — утром стулья.
“Бриллианты мадам Петуховой” — свое фамильное золото — Александр Арбенев ищет уже не меньше десяти лет. За это время семейный бюджет похудел на 300 тысяч рублей — скопленные до пенсии деньги уходят на перевод документов, писем и телефонные перепалки с банкирами.
— Я даже как член Дворянского собрания письмо помощнику Путина написал. Мне ответили, что в 2008 году в силу должен вступить закон о реституции. Тогда, дескать, я первый на очереди. Но уже 2009-й почти прошел, а о законе ни слова, — возмущается потомственный дворянин.
И ладно бы наследник сугубо для себя старался. Но цели у пенсионера самые что ни на есть меценатские.
— Мне и нужно-то из этого состояния немного — машину новую купить, усыпальницу в Саратове восстановить да копию фамильного перстня, который бабушка отдала в Эрмитаж, сделать. А все остальное я обещаю на благотворительность отдать. Так и напишите.
Последние годы Александр Владимирович уж и не надеется на свои силы. Стар уже, восьмой десяток пошел. А потому надеется найти человека, способного о гриммовских миллионах позаботиться. Правда, пока никто так и не откликнулся. Но в существовании такого Остапа Бендера пенсионер верит свято:
— Если найдется человек, который поможет мне отыскать вклады, — половину ему отдам. Мне не жалко! Слово потомственного дворянина.
Комментарий специалиста
Ирина ПАНОВА, адвокат :
— Бесспорно, ваш герой имеет право на получение наследства. Правда, для этого ему нужно доказать свои претензии на него. В Швейцарии существует организация, которая как раз и занимается розыском невостребованных вкладов. Если он еще не вышел на эту организацию, ему срочно нужно обратиться туда с запросом по вкладу.
Кстати, в России, по словам Ирины Пановой, подобных историй довольно много, но лишь две из них закончились положительно.
— В первом случае наследство получил мужчина, прадед которого еще до революции сделал вклад в швейцарском банке, — рассказывает Ирина. — К счастью, все документы у него сохранились. И хотя этого банка уже не существует, 25 тыс. долларов вернуть наследнику удалось. Во втором случае женщину признали пострадавшей от фашистских репрессий. И хотя следа ее семейного вклада не обнаружили, швейцарская сторона так к ней прониклась, что выплатила деньги. Главная проблема здесь заключается в том, что документов на вклад у таких наследников, как правило, нет: они либо были уничтожены, либо утеряны. Поэтому сперва нужно восстановить права, т.к. по российскому законодательству шестимесячный срок уже истек. Процедура это небыстрая, на нее может уйти и больше года. Но игра стоит свеч. Скорее всего деньги в Швейцарии у вашего героя лежат немаленькие. Мужчине не стоит верить байкам об инфляции. Ведь большинство иностранных вкладов делалось в золоте, а оно со временем только дорожает.
