Восемь лет назад, когда смертники Аль-Каиды обрушили похищенные ими самолеты пассажирских авиалиний на Нью-Йорк и Вашингтон, над этими городами светило солнце. 11 сентября 2009 года над Нью-Йорком и Вашингтоном стоял туман. Шел дождь…
Ровно в 8 часов 46 минут утра, когда восемь лет назад первый угнанный террористами самолет врезался в первую башню Международного торгового центра, на Южной лужайке Белого дома началась поминальная служба. Затем Обама поехал в Пентагон. На месте падения самолета здесь сейчас воздвигнут мемориал. Обама возложил к нему венок. Отбросив зонтик, президент пошел в толпу пожимать руки родственникам погибших и промок до нитки. Тем не менее после полудня он и первая леди Мишель поехали на северо-восток столицы, где приняли участие в малярных работах в возводимом здесь доме для бедняков.
Но до этого произошло событие, которое неожиданно стало символическим контрапунктом восьмилетия 9/11. Обама возвращался из Пентагона. Кавалькада автомашин как раз пересекала реку Потомак по Арлингтонскому мемориальному мосту, когда под мостом началось странное кружение четырех быстроходных моторных лодок, вооруженных пулеметами. Команда телевизионщиков из Си-Эн-Эн, сопровождавшая кортеж президента, засекла голоса, доносившиеся с лодок. Кто-то кричал по каналу 81 — радио службы береговой охраны США: “Выпущено десять очередей! Бэнг-бэнг!” Затем из радио донеслось: “Какое-то судно нарушило зону безопасности президента!” Решив, что террористы решили “отметить” восьмилетие 9/11 покушением на Обаму, телевизионщики Си Эн Эн вышли в эфир с этой потрясающей новостью. За ними вскоре последовал телеканал Фокс. К месту “происшествия” бросились агенты ФБР и полицейские подразделения. Был закрыт находящийся поблизости Национальный аэропорт имени Рональда Рейгана.
Переполох продолжался около часа, пока не выяснилось, что никакой попытки покушения на Обаму не было. Просто береговая охрана проводила загодя запланированные учения, которые совпали по времени с проездом президентского кортежа. Никто не стрелял, даже холостыми патронами. Стрельбу заменили словесным репортажем по радио. Никакого “подозрительного судна” тоже не было. Пресс-секретарь Белого дома Роберт Гиббс сделал выволочку телевизионщикам: “Прежде чем сообщать подобные новости, неплохо было бы проверять их”, — сказал он. На что Си Эн Эн официально ответило, что было обязано сообщить о передаче радио береговой охраны, в которой говорилось о перестрелке. “Принимая во внимание сложившиеся обстоятельства, было бы безответственным не сообщить о том, что мы видели и слышали”, — говорилось в ответе Си Эн Эн.
И здесь я на стороне Си Эн Эн. И не только потому, что защищаю честь репортерского мундира. Восемь лет, прошедшие со времени 9/11, не уврачевали моральную и психологическую травму американцев. Рана все еще не зажила, и символом этой незаживающей раны служит вид Нижнего Манхэттена, где когда-то высились близнецы-небоскребы Международного торгового центра. Вместо двух мемориальных бассейнов, спроектированных архитектором Майклом Арадом, мы видим лишь их самые первоначальные “очертания”. Вместо хоровода небоскребов — стальной каркас, высотой в пятиэтажный дом, там, где должно выситься самое высокое здание в мире. Вместо поразительной по красоте и действенности транспортной втулки архитектора Сантьяго Калатравы — какие-то намеки на нее.
Рана продолжает зиять. Почему? А потому что храм захватили менялы, и некому изгнать их. Владельцы недвижимости страховые компании и девелоперы никак не могут поделить жирный кусок. Таким им видится зияющая рана нации. Девелопер Лэрри Сильверштейн при поддержке мэра Нью-Йорка Майкла Блумберга, тоже многократного миллиардера, хочет заглотить весь этот “жирный кусок”. Схватка конкурентов буквально за все, включая новую линию метро, автобусный терминал и даже стену, защищающую город от реки Гудзон, полностью погребла первоначальную идею мемориала, заменив ее потасовкой за заполнение 10 миллионов квадратных футов коммерческой площади.
Так совпало — опять символика! — что восьмилетие 9/11 стало одновременно однолетием со дня начала Великой рецессии. 15 сентября 2008 года обанкротился банк “Lehman Brothers”. Уолл-стрит охватила паника. Индексы Доу-Джонса упали более чем на 500 пунктов. Затем последовали другие банковские банкротства по принципу домино. И по тому же принципу паника и рецессия охватили весь мир. Прошел год. Благодаря триллионным вливаниям средств государства и налогоплательщиков рецессию удалось обуздать, но обуздать ее виновников так и не удалось. Уже не слышны призывы наказать Уолл-стрит, постричь и ограничить баснословные прибыли его магазинов, надеть узду на безответственные банки.
И вот вам результат. 30.000 служащих банка “Goldman Sachs” получат в этом году в среднем 700.000 долларов. К ним подтягиваются банкиры “Y.P. Morgan Securities” и другие. Это — преступники. А жертвы? В их положении ничего не изменилось. Безработица достигла 9,7 процента, люди по-прежнему теряют жилища, мелкий бизнес идет в расход. Администрация Обамы обещала регуляторные меры по укрощению Большого бизнеса и упорядочению финансовой системы. Но никто уже не верит, что Конгресс их примет и узаконит. Тем временем банки по-прежнему продают ненормированные деривативы, те самые, что год назад ввергли страну в финансовый хаос. Конгресс сопротивляется любому ущемлению доходов банков и банкиров, даже тому, чтобы они раскрывали сколькими деривативами они владеют, то есть сколько взрывчатки еще заложено под финансы и экономику страны. Сейчас уже не слышатся с Капитолия голоса: “Положить конец восьмизначным зарплатам! Положить конец принципу: “Если голова — я в выигрыше, если хвост — налогоплательщик поможет мне выплыть!” Законодатели и регуляторы в течение года спасали, а не трансформировали финансовую систему. Системные риски не исчезли. Они лишь затаились, как не исчезли затаившиеся реальные террористы.
Война против них, казалось бы, длится вот уже восемь лет. Но против них ли? К сожалению, нет. Саддам Хусейн не был Осамой бен Ладеном, Ирак не был Аль-Каидой. Война, развязанная президентом Бушем на Ближнем Востоке, была не антитеррористической, а империалистической. Она вместе с афганской досталась в наследство Обаме. Последний называет “иракскую войну” “войной выбора”, а афганскую — “войной необходимости”. Но так ли необходима она? Талибы — не Осама бен Ладен, Афганистан — не Аль-Каида. Разгромив Аль-Каиду в Афганистане, Америка не сумела вовремя притормозить, и “война необходимости” стала “войной выбора”. Ошибочного. Более того, она становится войной Обамы, как Ирак был войной Буша, а Вьетнам — войной Джонсона.
Сценарий этих войн почти идентичен: поражение — наращивание войск, поражение — наращивание войск, и так без конца, то есть до краха. При Обаме в Афганистан послали дополнительно 21 тысячу солдат. Генералы требуют подбросить еще 26—45 тысяч. Если это произойдет, то американский контингент вскоре сравнится с “ограниченным контингентом” советских войск в стране, прозванной “кладбищем империй”. Председатель Объединенной группы начальников штабов США генерал Майкл Маллен признает, что несмотря на наращивание войск Вашингтона и стран НАТО, “положение серьезно и ухудшается”. С ним согласен командующий американскими вооруженными силами в регионе генерал Стенли Маккристал. Америка теряет в Афганистане своих солдат и одновременно теряет Афганистан. Только что прошедшие там президентские выборы показали всю гниль режима Корзан????. Талибы окрепли. Они контролируют большую часть страны и даже дошли до предместий столицы другой — Исламабада в Пакистане. А Пакистан, как известно, ядерная держава.
За восемь лет, прошедших с 9/11, Америка потеряла в Ираке и Афганистане вдвое больше людей, чем в результате теракта 11 сентября 2001 года. А сколько потеряли сами эти страны? Десятки, сотни тысяч! Американская общественность сыта по горло всеми этими войнами “выбора и необходимости”. Опрос, проведенный недавно газетой “Вашингтон пост” и телеканалом Эй Би Си, показал, что 51 процент американцев считают “что нет смысла продолжать войну в Афганистане”. В марте так считали лишь 40 процентов. Антивоенное движение собирается открыть свою кампанию в октябре. На этот месяц намечены массовые митинги, манифестации, демонстрации, тич-ины. У Обамы еще есть время уйти из Афганистана. Если он там завязнет, пойдут прахом все его социальные реформы. Колесница войн раздавит не терроризм, а его президентство.
Восьмилетие 9/11 совпало не только с годовщиной финансового кризиса, но и с 400-летием с того дня — 12 сентября 1609 года, когда в залив, омывающий остров Маннахатта, нынешний Манхэттен, вошло небольшое деревянное судно, ведомое Генри Гудзоном. Ныне и река и залив носят его имя. Гудзона встретило племя ленапе, и у них завязались торговые отношения. Так возникло ядро Нового Амстердама, из которого затем вылупился Нью-Йорк. В связи с этой датой в Музее Саунс-Стрит Сипорт открылась выставка. Среди разноцветных карт и пожелтевших документов экспонируется и письмо, адресованное “высоким и могучим лордам”. Это — послание некоего Питера Шэгена директорам Датской Вест-Индской компании. В послании в частности говорится: “Наши люди (после путешествия. — М.С.) находятся в хорошем расположении духа и живут в мире. Они посеяли и сняли урожай. Добыто 7246 шкурок бобров и 48 норковых. А затем, как бы между прочим: “Кроме того мы купили у индейцев остров Маннахатта за 60 гилдеров”. Этот документ принято называть “свидетельством о рождении” Нью-Йорка. В переводе на американские деньги 60 гилдеров ровнялись 24 долларам. Неплохая сделка!
…9/11 этого года отмечалась в Нью-Йорке традиционным чтением имен и фамилий тех, кто погиб под развалинами небоскребов Международного торгового центра на столь дешево проданном когда-то индейцами Манхэттене. Чтение проходило в центре катастрофы. Родственникам и близким погибших разрешили собраться там, где должны быть мемориальные бассейны и водопады. Было возложение цветов. Люди держали фотографии жертв, прикрытые пластиком. Дождь лил как из ведра. Вице-президент Джо Байден и экс-мэр Нью-Йорка Рудольф Джулиани декламировали стихи перед толпой, собравшейся в Цаккотти парк на Либерти-стрит.
Власти сделали все, что могли. День 9/11 был объявлен Национальным днем службы и поминовения. Власти даже ударились в сочинительство стихов. Да, они сделали все, что могли. Все, кроме выводов.
