Марина, работавшая на Саяно–Шушенской ГЭС маляром, успела вырастить своего сына Никиту. Парень только вернулся из армии и теперь ему предстоит похоронить мать.
“Родственники уже опознали тело погибшей, — сообщил руководитель отдела криминалистики управления Следственного комитета при Прокуратуре РФ по Хакасии Виктор Феллер. — Кроме того, как и положено в этом случае, будут проведены все экспертизы”.
Предполагается, что маляр Марина Рау стала 75-й, последней в списке погибших. Видимо, следствие почти уверено, что среди фрагментов тел, хранящихся в морге саяногорской больницы, есть и останки Максима Жолоба, который до сих пор официально числится пропавшим без вести. “Завтра мы ждем пакет с документами, — сообщила нам его вдова Юлия Жолоб. — И наконец кончится эта изматывающая неизвестность”.
А значит, Уйское кладбище, которое уже прозвали станционным, прирастет еще одной свежей могилой.
— Там наши работники рядышком лежат, целыми бригадами, — говорит мастер Иван Ганчев. — Под могилы не стали расчищать лесной массив, похоронили всех прямо между соснами. Только 28-летнего Рому Щина положили рядом с его мамой Ольгой Щин, которая умерла восемь лет назад.
— Я на выходные весь день провел со своими погибшими сослуживцами, — вспоминает Алексей Колесников. — Подумал: вот и стали наши братушки вечными дежурными по ГЭС. Держался, пока не увидел мягкие игрушки, которые дети принесли на могилы своим погибшим отцам и матерям, самое дорогое, что у них осталось… А потом уже не смог сдержать слез.
В поселке без одного из родителей остались 46 детей и 5 — круглыми сиротами.
Самая обсуждаемая тема в Черемушках — по-прежнему причины катастрофы, которые до сих пор не названы. Но все единодушны в одном: трагедия стала результатом жесткой экономии.
— Нельзя было ремонтные службы выводить из состава СШ ГЭС, — говорит Иван Ганчев. — Все “оптимизировали кадры”, “проводили инжиниринг”. В результате электростанция стала цехом компании, которым руководят столичные менеджеры. Вот и спросите у них, как они утопили целую смену.
