В Онкологическом центре Москвы скончался российский криминальный авторитет Вячеслав Иваньков по кличке Япончик. Он был смертельно ранен вечером 28 июля на выходе из ресторана “Тайский слон” на улице Народного Ополчения. Шансов на то, что 69-летний мафиозо выживет, с самого начала было немного. Ему сделали несколько операций на брюшине, даже пытались вживить стволовые клетки, но у Япончика развился перитонит, и врачи оказались бессильны.
“МК” уже не раз высказывал предположения, кто мог заказать Иванькова. Основная версия — Япончик стал жертвой войны двух видных бандитов: Аслана Усояна (на его стороне “воевал” сам Иваньков) и Тариэла Ониани. Сегодня мы проверяем еще одну версию. Ее выдвинула полковник милиции в отставке Светлана ТЕРНОВА, руководитель Правозащитной ассоциации охранного бизнеса. Она лично знала Япончика и, более того, сама попала в список подозреваемых.
Профессоров Мориарти среди современных уголовников нет
— Светлана Васильевна, утверждают, что вы пересекались с Иваньковым по различным делам. У него были серьезные оппоненты или его авторитет криминального генерала с погонами на плечах был безоговорочным?
— В криминальной среде никогда не было и не может быть единого авторитета. Там ценятся агрессия и деспотизм. Носители этих качеств никогда не будут никому безоговорочно подчиняться. И трудно представить, чтобы у человека с таким прошлым, как у Вячеслава Кирилловича, не было серьезных оппонентов.
— Значит, заказчиков нужно искать в уголовном мире, близко к небезызвестным авторитетам кавказского происхождения, например, Усояну-Хасану или Ониани-Таро?
— Версия лишена всякого правдоподобия.Ведь Иваньков с его огромным жизненным опытом, с прекрасным знанием этой среды не мог не почуять опасности. В такие годы человек точно либо авторитет, либо дурак. А я не встречала людей, которые бы ставили под сомнение интеллект Иванькова. Если бы Вячеслав Кириллович не был бы способен почувствовать смертельный риск в собственном круге, он не заслуживал бы и расстрела.
— Может, устранить его хотели люди из числа воров в законе в условиях криминального передела и борьбы группировок?
— Переделы и борьба — это вечные категории, и происходят они постоянно. Для расстрела же нужен конкретный повод. Понятно, что никакие новые инициативы Иванькова не могли явиться причиной нападения на него. В таком возрасте люди уже не претендуют на новое, а поддерживают прежнее. Видеть в этом преступлении какие-то интриги уголовного мира, да еще и с американским следом, тоже наивно. И вообще не нужно делать из уголовников профессоров Мориарти, способных на хитроумные сложные ходы. Этого просто нет. К тому же если бы кто-то захотел поторопить уход Иванькова от дел, ему нужен был бы только труп. А последствия ранения в живот непредсказуемы. Выйди жертва такого инцидента из больницы — и заказчик однозначно будет вычислен. Так что оставлять Иванькова в живых любому человеку из уголовной среды было крайне опасно. Да и нереально было подготовить такую акцию без того, чтобы информацию о ней сразу же не передали бы самому Иванькову. В числе заинтересованных в устранении Вячеслава Кирилловича называют тех, кто сейчас сидит, к примеру, того же Таро. Но если человек находится в подобном положении, он ничуть не заинтересован в криминальных войнах и прочих тектонических подвижках. Он не хочет, чтобы расстановка сил поменялась в его отсутствие и без его контроля. Ведь когда он снова будет на свободе, возможно, ему не окажется даже места в этом раскладе, не говоря уже о высоких позициях.
— Может быть, причиной стал его вспыльчивый, взрывной характер?
— Людей, достигших высоких позиций, смешно изображать какими-то психопатами — они ими никогда не бывают. Если бы он плохо себя контролировал, никто бы не хотел иметь с ним дело, считаться с его непредсказуемым мнением. А его слово, безусловно, имело вес. Тут дело совсем в другом. Просто есть такие круги, где ты меньше удивишь людей, если выхватишь пистолет, чем если начнешь читать Шекспира. Люди ведут себя так, как это принято в определенном обществе.
— Некоторые высказывают версию, что в покушении были задействованы спецслужбы?
— Однозначно нет. Во времена всеобщего замирения и выхода из моды разговоров про организованную преступность такие акции не в ходу. Да и технически они трудновыполнимы, поскольку коррупция доведена до уровня автоматизма. Утечка оперативной информации подобного рода просто неизбежна. То, что журналистам постфактум продается за сущие копейки, жертве заблаговременно продалось бы дорого. Вот и вся разница. Если преступник платит коррупционерам от милиции, то она в курсе его дел настолько, насколько он сам ей позволяет. А иначе зачем платить? Все они ели с его руки, и им убивать смысла не было. Равно как и развязывать борьбу между криминальными кланами. Эти курочки несут золотые яйца, и никому не нужно, чтобы они ослабели.
Швейцары для Япончика
— Говорят, что снайперов направили в столицу аж из бывших республик Советского Союза?
— В Тулу не ездят со своим самоваром. В Москве таких умельцев более чем достаточно. Причем среди выходцев любых этнических групп на выбор. Национальный же аспект подчеркивать вообще ни к чему. Всю жизнь Иваньков был связан с самыми разными людьми — от армян и грузин до американцев и ассирийцев. Между прочим, и расстреляли его на выходе из ресторана в восточном стиле (где он был отнюдь не случайным гостем), а не у дверей русской пельменной.
— На видеопленке, которая попала в руки журналистов, видно, что охрана Иванькова показала себя не лучшим образом.
— А ее на месте событий по сути просто не было. Наивно думать, что крепкие люди, которые сопровождают человека, обязательно его телохранители. Это распространенная ошибка. Уж, конечно, если бы Иваньков чувствовал опасность, то он взял бы настоящую охрану. А тех, кто сопровождал его в тот день, можно назвать, скажем, швейцарами. Но таков был выбор самого Вячеслава Кирилловича. Сейчас эксперты из ФСО говорят, что сопровождавшие Иванькова после выстрела должны были затащить его в машину, а они вместо этого развернули его спиной к киллеру, который просто мог его добить. А по-моему, люди явно исходили из того, что рискнули бы и его жизнью, и своей, если бы в потоке машин попытались самостоятельно увезти Иванькова. Они приняли абсолютно оправданное, естественное решение: нести его обратно в ресторан. В этом отнюдь не случайно выбранном им заведении он находился в максимальной безопасности. А прикрыть его собой они физически не могли. Да и трудно было судить — спиной ты поворачиваешь к снайперу или, может быть, боком. К тому же их могло быть несколько, и стрелять они могли из разных точек. Так что сопровождавшие Иванькова сделали что смогли.
— Получается, Иваньков пренебрегал своей безопасностью?
— Только такие люди и могут себе это позволить. Они готовы к нападению всегда и в то же время никогда. С годами люди буквально отрясают прах прошлого. Возрастает ощущение неуязвимости, свободы от прежних опасений. Кстати, в большинстве случаев это оправдано. Людей такого возраста убивают очень редко. Если человек миновал такие рифы, как Иваньков, он успокаивается, и тогда охрана из реальной превращается в номинальную.
— А кто, по-вашему, “заказал” Иванькова?
— Давайте вместе рассуждать. Ничего кардинального в 70 лет не создают, так что очевидно, что в него стреляли за его дела, берущие начало в прошлом. Конфликт между ним и заказчиком нападения просто был, так сказать, долгоиграющим, замешанным на финансовых интересах обеих сторон. Ради чего всю свою долгую жизнь совершал свои самые дерзкие поступки Иваньков? Да ради денег, конечно. Только исключительно ради них. А значит, и расстрелян он был только из-за них. Сразу напрашивается мысль, что заказчик был его компаньоном и остался им после 28 июня. Конечно, он был притесняемым, и, выстрелив, он рассчитывал взять реванш. Они вообще в этом проекте были вдвоем — Иваньков и заказчик. Если бы там был кто-то еще, преступление не имело бы такой личностной подоплеки. А это акция одного человека. Но это не жест отчаяния и мести, а осмысленная работа на результат. Заказчик не может быть ровесником своей жертвы, так как в такие годы люди принимают все что есть как данность. Но разница в возрасте не слишком значительная. В противном случае тот человек давно попробовал бы создать что-то новое, свое, обособившись от опасного компаньона. Так что ему от 55 до 60 лет. Круг сужается.
— Ну а почему снайпер получил приказ стрелять именно в живот?
— Уж, конечно, не потому, чтобы человеку причинить долгие мучительные страдания. Тут другая причина. Вот давайте говорить не об Иванькове и заказчике, а о нас с вами. Допустим, мы решили получить материальную помощь на нужды благотворительности на каком-то заводе. Вы меня на него вывели и за свои заслуги рассчитываете на долю. Я отвечаю: мол, да, а сама иду на завод. И за мои красивые глаза и уверенные речи деньги начинают течь в основном ко мне. Вы пытаетесь наладить ситуацию, но слабы в коленках. В конце концов у вас последние надежды тают, а новых спонсоров нет. Люди с завода скоро и не взглянут в вашу сторону. Как тут поступить? Убить меня? Можно, но вот что подумают люди на заводе: убить можно любого, видно, ты очень боишься, что не рискуешь решить проблему иначе, как послав пулю в лоб. Но, если ты за это не сядешь, платить тебе не будем вообще. Так что убийство не было выходом. А пуля в живот показала, что человек настолько в себе уверен, что он говорит: “Я Иванькова не боюсь, если он выживет, мне ничего не будет. Расклад такой, что я теперь сильнее, так что лучше сразу начинайте платить мне”. Выстрел в живот рассчитан не на жертву, а на то, чтобы произвести впечатление на третьих лиц и заставить их изменить свое поведение.
— Как думаете, на заказчика выйдет следствие? Или уголовный мир?
— Ни то ни другое. Заказчик останется жив и здоров. Копать в незнакомом месте для следствия опасно — кто знает, на чьи денежные потоки выйдешь? А для уголовного мира заказчик недосягаем, поскольку он не из их когорты.
— Говорят, что вы боролись с Япончиком за влияние в круге третейских судей, потому-то в причастности к расстрелу подозревают вас. При ваших возможностях в сфере безопасности это кажется вполне реальным.
— В криминальном мире не может быть как единственного авторитета, так и единственного третейского судьи. И борьба между ними была бы бессмысленной.
— Верно, что недавно появилась новая когорта судей, которые разрешают споры между криминалом и чиновниками? И что Иваньков входил в нее?
— Она не могла не появиться. Ведь и чиновники вросли в бизнес, и криминал. И у обеих сторон периодически возникают вопросы, трения, которые надо кому-то решать. И в этой новой когорте Иванькову не было места. Иваньков мог разрешать споры только между криминалитетом чистой воды. В других кругах его не стали бы даже слушать, не захотели бы вообще ассоциироваться с таким человеком. Ни один чиновник не доверит свои дела тому, кто провел три десятка лет за решеткой.
В Москве не будет рэкета
— Москвичей сейчас пугают картой нового криминального раздела столицы, который якобы неминуем после расстрела Иванькова.
— Тот факт, что криминал легализовался в бизнес, обессмысливает любые “топографические” деления. Давно прошли времена деклараций: “Сунется к нам в Орехово — порвем!” Бизнес ориентирован на неограниченное экономическое пространство. Судя по карте, о которой вы говорите, один из московских нефтеперерабатывающих заводов находится под контролем грузинской группировки. Осталось только сказать, что борсетки в Белокаменной воруют чеченцы… Все это смешно. Никто в эти “географические открытия” не верит. Но печально, что в милицейском ведомстве делают вид, что работают над этим “топографическим шедевром”.
— Бывший главный борец с оргпреступностью депутат Гуров говорит, что сегодня под крышей огромной коррупции поднял голову рэкет 80-х годов, действующий по принципу “плати или сожгу”.
— Нет в Москве никакого рэкета 80—90-х и быть не может. Рэкет и коррупция — это две противоположности. Вымогательство было ориентировано на нелегальный бизнес.Коррупция же курирует вполне легальную коммерцию. Приди ты сегодня к средней руки московскому бизнесмену и скажи: “Плати или сожгу” — вряд ли унесешь ноги. Он не побоится написать заявление в правоохранительные органы. Действительно, сегодня освобождаются из тюрем те, кого посадили за вымогательство 80-х. И они пытаются взяться за старое (да и это единичные случаи), но интегрироваться в современную действительность не могут. Как явление они сегодня объективно не могут существовать. И о фактах рэкета я бы точно знала, потому что они прямым образом влияют на работу ЧОПов.
— А верно, что криминал ринулся из Москвы в провинцию, потому что там появились реальные деньги из казны на поднятие сельского хозяйства и промышленности?
— Столичная мафия не сунется в регионы — там местные крепкие люди живут по своим правилам. Там все точки давно расставлены, туда не особо вставишь свою столичную запятую. Так что территориального передела нет. И теория о том, что Иваньков был причастен к нему, лишена всякой жизненности. Это сказки оперов среднего эшелона.
