Пааво несколько месяцев уговаривал Римму приехать в Финляндию. Обещал, что разрешит ей видеться с сыном. И вообще говорил, что хочет наладить семейные отношения. Когда Римма приехала, Пааво изображал примерного отца, всю Финляндию облетела фотография счастливой семейной пары и их сынишки во время пикника. А потом был суд…
Пааво сбросил маску накануне “судного дня”, который состоялся в конце сентября. В тот день он выслал к прессе своего адвоката — им, ко всеобщему изумлению, оказалась Риитта Раухала, супруга того самого консула, который вывез маленького Антона из России в багажнике служебного автомобиля.
— Риитта объявила, что ее подзащитный Пааво будет требовать для Риммы как минимум 1,5 года тюрьмы, да еще хочет получить от нее 52 тысячи евро в качестве возмещения морального ущерба! — передала слова адвоката Пааво присутствовавшая при этом Татьяна Куусито, председатель Православного общества Серафима Саровского, в хоре которого пела Римма.
Уже сам выбор адвоката перечеркивал надежды на примирение — ведь именно из-за истории с ребенком Риммы проштрафившегося консула уволили из финского МИДа. Так что от его супруги можно было ожидать лишь яростных выпадов в сторону подсудимой.
Более того, перед началом заседания Пааво открыто попытался склонить на свою сторону Татьяну Куусито, главного свидетеля защиты.
— Это было противно, — рассказывает Татьяна. — Он подошел ко мне и начал подобострастно говорить: “Татьяна, давай закопаем топор войны, я ведь ничего против тебя и твоего общества не имею, не хочу вражды”. Под телекамерами картинно жал руку мне и моему мужу. Он хотел, чтобы я не выступала в защиту Риммы.
Когда Татьяна отказалась перейти на сторону Пааво, он разозлился. Кстати, на суде присутствовали финские соцработники, которым очень не понравилось поведение “несчастного папы”.
— Он истерил, как женщина! — разводит руками Йохан Бэкман. — Кидался на женщин. Делал совершенно бредовые заявления. Например, на вопрос, почему он не дает Римме видеться с сыном, Пааво заявил: “Центральная криминальная полиция и министр внутренних дел Финляндии запретили мне любые встречи Антона с матерью, потому что существует прямая угроза его нового похищения!” При этом ни одного документа, подтверждающего это впечатляющее заявление, Пааво не предъявил…
После чего соцработники попросили слова и заявили: шумиха, которую Пааво раздувает вокруг своего суда с Риммой, крайне вредна для ребенка.
И хотя тамперский суд еще не вынес окончательного решения (приговор должны огласить 13 октября), с россиянки уже сняли подписку о невыезде. Римме вернули паспорт. То есть при желании она может хоть сейчас уехать в Россию и избежать наказания. Такую странную доброту тамперского суда вполне можно расценивать как намек на будущий оправдательный приговор. Ведь суд поднял документы бракоразводного процесса Риммы и Пааво. И неожиданно выяснилось, что по тогдашнему решению тамперского суда Антон Салонен после развода должен был проживать у матери, а не у отца, как считала прокуратура. Иными словами, Римма как законный опекун имела право выезжать с сыном в любую точку мира. Осуждать Римму не за что!
А вот что рассказала “МК” сама Римма Салонен.
— Как вы восприняли угрозу финского прокурора, пообещавшего вам 7,5 года тюрьмы?
— Я очень испугалась. Думаю: ничего себе! Я, оказывается, выкрала собственного ребенка, который, замечу, всю жизнь жил со мной. А теперь Пааво доказывает всем, что Антоша всегда жил с ним, в его квартире. На самом деле к отцу он ездил только на выходные и возвращался крайне возбужденным. Плакал. Я на суде об этом говорила. У меня и свидетельница есть, которая дала показания, что после встреч с отцом Антона приходилось долго успокаивать.
— Вы говорили с Пааво после суда?
— Да, в коридоре он подошел ко мне, весь взвинченный, и сказал: “Не смей мне больше звонить!” Мне показалось, еще чуть-чуть, и он меня ударит. Когда ему дали слово, он вел себя очень нервно. Я, кстати, благодаря этому суду узнала, что некоторые мои знакомые, в числе которых есть даже близкая подруга, помогали Пааво реализовать его план по возвращению меня в Финляндию. (Римму уговорила вернуться туда подружка, пообещав ей от лица Пааво Салонена гарантии полной безопасности. — Прим. авт.) Он платил им деньги. Мне трудно поверить в то, что меня предали близкие люди.
— Теперь, когда вам вернули паспорт, вы не хотите уехать из Финляндии?
— Нет, я не собираюсь этого делать. У меня ведь старший сын здесь живет. И в случае, если я уеду в Россию, мне вообще Антошу не отдадут. Какая нормальная мать захочет, чтобы ее маленький сын оставался с дряхлым старым папой, у которого совсем сдали нервы? Я очень боюсь, что Антон станет таким же неврастеником.
— Пааво по-прежнему не дает вам видеться с сыном?
— Да, он придумывает любые оправдания, только бы не дать нам встретиться. Говорит, что за ним следит криминальная полиция, а ему приходится докладывать им о своих передвижениях, поэтому он не может организовать встречу с ребенком в Тампере. Меня это поведение Пааво поражает, ведь он прекрасно знает, что такое для ребенка мама.
— Антону недавно исполнилось шесть лет. Вам удалось пообщаться?
— Только по телефону. Но Антон мало со мной говорил, он напуган, боится расстроить отца. Я понимаю его чувства. Я знаю, что сын ходит в подготовительную школу и четыре часа проводит в детском саду. Но Антоша плохо знает финский язык, с ним отец не занимается: все свои силы он направляет на то, чтобы упечь меня за решетку.
— Откуда такая маниакальность?
— Вы знаете, он очень боится, что его посадят. Ведь на него тоже возбуждено уголовное дело за то, что он незаконно вывез Антона из России. Защищаясь, он кричит везде: “Раз Римма хочет посадить меня на 15 лет в тюрьму, почему я должен ее оправдывать?!” Но я ничего не хочу ему плохого. Наоборот, я хотела с ним договориться! Ведь мы должны думать не о себе, а о ребенке.
— У вас еще остались иллюзии относительно Пааво? Может, вы все-таки помиритесь?
— Уже, наверное, нет. Он же постоянно врет! Говорит, что я не хочу идти на перемирие, а сам обращается в финские СМИ и рассказывает им, какая я плохая мать. При этом хочет, чтобы я молчала и никому не давала интервью, говорит мне: “Не создавай шумиху вокруг нас, немного посидишь в тюрьме, а потом сможешь встречаться с ребенком”. Но я теперь точно знаю, что Пааво никогда не отдаст мне ребенка добровольно. У него есть какой-то свой коварный сценарий, по которому он действует.
