Существует специальный термин — киднепинг, или похищение ребенка. Как правило, киднепинг совершается в отношении ребенка, который изымается из семьи. Собственно, в российском Уголовном кодексе есть и соответствующая статья №126 “Похищение человека”. Но по нашему законодательству “похищение ребенка не признается таковым, если ребенка увез один из родителей без применения насилия и участия посторонних лиц”. То есть кто первый похитил своего наследника, тот и прав.
В одном из московских судов рассматривалось дело о дележе семилетнего ребенка между родителями, состоящими в разводе. Мать ребенка — Виолетта, в недавнем прошлом жительница Москвы, вторично вышла замуж и теперь живет в Подмосковье. “В Серпухове — со шлюхами и бандитами”, как характеризуют город бывшие московские родственники Виолетты, категорически настроенные не отдавать матери ребенка. Модная нынче история.
Мы встретились с Виолеттой поздним вечером. Женщина рассказывала историю о том, как ее пытаются разлучить с сыном “рублевские” родственники первого мужа. Ощущение от ее рассказа — тупик. Иллюстрацией к истории стала распечатка письма “с того берега” — от бывшей родни, принадлежащей к российским “сливкам общества”. Текст привести не представляется возможным, поскольку он почти сплошь состоит из нецензурной брани и соответствующих ей идиоматических выражений. Но кое-какие фразы из контекста вырвать все же можно: “Да ты хоть понимаешь своей извилиной, с кем связалась? Да у нас на Рублевке в соседнем доме самый крутой адвокат… Ты вообще понимаешь, что такое Москва и что такое твой галимый Серпухов, да его снесут…”
Как говорится, комментарии излишни.
В июле 2007 года Виолетта развелась со своим первым мужем Артемом, но какое-то время продолжала жить с ним в одной квартире. Бывшие супруги всячески поддерживали видимость благополучных отношений, дабы не травмировать сына. К тому же Саша с двух с половиной лет, как только Виола вышла на работу, по нескольку дней в неделю жил у родителей мужа, бабушка по выражению Виолетты, ее беременность переживала как свою, с рождения внука души в нем не чаяла.
Психологи считают, что излишняя опека и чрезмерная любовь пожилой женщины к внуку есть не что иное, как некое психическое отклонение. Своеобразный комплекс, в основе которого лежит стремление додать малышу все, что женщина не смогла вовремя дать собственному ребенку в детстве. Подчас любовь бабушек приобретает опасные гипертрофированные формы. Именно такой необузданной собственнической любовью охвачена бабушка. Ее стремление оградить внука от “галимого” Серпухова, матери, сверстников и вообще всех реалий жизни дошло до того, что сейчас, по словам Виолетты, бабушка собирает медицинские справки на мальчика, подтверждающие, что тот должен учиться на дому.
В декабре 2008 года Виола вторично вышла замуж и переехала к мужу. И сразу же остро встал вопрос о постоянном жительстве Саши в Серпухове.
25 июля Виолетта разрешила бабушке взять Сашу к ней на дачу. Но в назначенный день родители первого мужа мальчика не вернули. Время тянулось, мать обрывала телефоны, пытаясь выяснить, почему ей не везут ребенка. В результате бывший свекор заявил, что Саша сам не хочет возвращаться. К телефону мальчика не подпустили.
“Тогда я поняла, что произошло. И с месячной дочкой поздним вечером выехала в Москву”, — рассказывает Виолетта.
28 июля около полуночи женщина приехала на квартиру бывшего мужа. Ребенка ей не отдали, намерения не столько отца Саши, сколько бабушки стали яснее ясного. Той же ночью Виолетта обратилась в отделение милиции с заявлением. На следующий день на электронный ящик Виолетты посыпались угрозы, цитаты из которых приведены выше. Угрозы подтверждались звонками, а позднее дошло и до дела…
За день до того, как Сашу увезли на дачу, между Виолеттой и ее бывшей свекровью состоялся странный с точки зрения нормальных людей разговор. Бабушка требовала, чтобы ей отдали внука “насовсем”. Но ни Виолетта, ни ее муж Алексей такую перспективу даже не рассматривали. Сашу записали в лицей, 1 сентября он должен был встретить в Серпухове, вместе с мамой, отчимом и сестренкой.
Виолетта не виделась с сыном с 25 июля и далее — весь август. Все это время было для нее, кормящей матери, насыщено негативными событиями, порождающими один огромный стресс. С дочкой-младенцем на руках она ездит в Москву, пытаясь “достучаться” до бывшей родни. Но ее не пускают даже на порог, увидеться с сыном не удается.
31 августа Виолетта с помощью обмана, выдавая свою тетю за представителя органов опеки, все же смогла ворваться в квартиру, где сейчас живет Саша. Сын показался ей сильно похудевшим, поникшим. “Саша очень хорошо воспитан, он старается быть тактичным со всеми членами семьи. Я видела, что ребенка раздирают противоречивые чувства, он хочет быть со мной и боится обидеть бабушку. Я не могла устраивать скандал при нем, уехала с тяжелым сердцем…” — говорит Виолетта.
Угрозы, о которых говорилось в начале статьи, начали приобретать конкретные формы. Муж Виолетты Алексей стал мишенью для ее бывшей родни. Его попытались пропустить через фильтр “милицейских мер воздействия”. Сегодня в России любой человек устраняется просто, достаточно подкинуть ему горсть патронов или пакетик наркотиков. А уж от обвинения в попытке кражи (!) ребенка Алексей точно мог не оправдаться. К счастью, в местных органах милиции к делу не стали подходить огульно, выслушали, разобрались — и не дали ему хода.
За прошедшие полтора месяца Виолетта дважды обращалась в столичные органы опеки по месту жительства Саши. Но получила ответ в том духе, что, мол, сотрудники службы, призванной стоять на страже интересов и личности ребенка, не могут вернуть его матери. Все, чего следует ждать от органов опеки — это их участия в судебном процессе как третьих лиц.
На судебном заседании Виолетта ознакомилась с актом осмотра места жительства Саши в Москве органами опеки. Вся его комната увешана фотографиями Саши с бабушкой и отцом. “Они просто создают видимость того, что Артем — папа ребенка — проживает с ним. На самом деле он живет по другому адресу со своей подругой”, — утверждает Виолетта. Хуже всего, по ее словам, то, что Сашу научили говорить неправду.
Обращалась Виолетта и в прокуратуру, и в органы милиции. И тут — та же реакция, сотрудники правопорядка лишь разводят руками. Эмоционально, чисто по-человечески, правоохранители все понимают, конечно. Вот только сделать ничего не могут.
“По сути, совершено похищение ребенка. До решения суда, который определит, с кем жить Саше, родственники бывшего мужа не имеют права удерживать сына у себя. Но у нас — брешь в законе. Кто первым из родителей украл ребенка — тот и прав”, — констатирует Виолетта.
Во всей этой истории, которая приобретает черты типичности для отдельной России, огороженной пределами МКАД, самое страшное, что в сознании ребенка формируется мысль: правота всегда на стороне силы, а сила у тех, у кого больше денег. И надо ли здесь пускаться в дальнейшие рассуждения, что материнскую любовь не заменит никакое слащавое сюсюканье родственников