Робинзоны строгого режима

“МК” нашел супругов, которые живут отшельниками в городе, не работают, читают книги, мало едят, не моются — и абсолютно счастливы!

07.04.2010 в 21:20, просмотров: 20288
Робинзоны строгого режима
Так Анатолий и Лариса Шаховы выглядели 20 лет назад. Лариса на пороге своего дома. Анатолий: “Бороду прячу под одеждой. Она согревает меня в морозы”.
Мыться или не мыться — такой вопрос давно не стоит перед четой Шаховых из украинского города Макеевка.  

17 лет назад семейная пара отгородилась от внешних невзгод крепким забором и начала жить по своим законам.  

Лариса с Анатолием не моются годами, пьют дождевую воду, игнорируют врачей. У них нет друзей. От них отказались родные. А они все равно счастливы. Потому как свой странный мирок считают гораздо совершеннее нашего.


Макеевка — шахтерский городок близ Донецка. Прославилось это местечко в тот день, когда здесь поселились странные люди, которые добровольно отказались от всех благ земной цивилизации.  

Дом Анатолия и Ларисы Шаховых расположен рядом с шумной автостанцией. Но 17 лет назад семейная пара отгородилась от мирской суеты, с тех пор общаются только с избранными…  

О моем приезде Шаховы не знали. Не удивительно, что полчаса беспрерывного стука в калитку не дали результата.  

— Барабань громче, их дом в глубине двора находится — окон нет, вот и не слышат... — На шум сбежались жители со всей округи.  

Наконец за оградой раздается нежный женский голос: “Кто там?”  

“Незваный гость хуже татарина” — и Шаховы неумолимы в своем суждении. Вот и мой неожиданный визит поначалу восприняли в штыки… Но узнав, что гость из Москвы, сменили гнев на милость.  

— Мы боимся чужаков, нас ведь недавно подожгли, — объясняет Лариса. — Мешаем мы почему-то всем. Хотя и живем тише воды, ниже травы. Говорят, на месте нашей халупы макеевские торгаши решили палатки поставить, но нас предупредить забыли. Чудом мы с мужем выжили в том огне…  

Прохожу в дом. Под ногами хлюпает вода. Хозяйка дома извиняется: “Неуютно у нас, но мы по-другому жить не можем — убираться нам некогда, у нас ведь много важных дел”…  

Из прихожки попадаю в крошечную комнатку — единственную, которая уцелела после пожара. В углу на высоком кресле-троне сидит сгорбившийся старик. Из-под его шапки выбивается длинная спутанная коса.  

— Повезло вам, что достучались! — улыбается мужчина. — Иначе торчали бы у ограды до темноты…

“За 75 лет ни разу к врачам не обращался”

Бросаю сумку на кушетку.  

Лариса тут же поднимает поклажу и возвращает:  

— Сюда нельзя. Это святое место, насиженное мной. Я вам сейчас табуретку принесу — на ней и располагайтесь.  

В ожидании табурета разглядываю конуру. Комнатка Шаховых — это старый шифоньер, заставленный книгами, стол на трех ножках и допотопный телевизор, сохранившийся с советских времен.  

Слух о том, что в городе живет странная семейная пара, пустили пожарные. В 2007 году приехали по экстренному вызову. Не сразу поняли, что помещение жилое. А зашли внутрь — обомлели. Дом оказался завален старинными иконами, раритетными книгами, микроскопами. Удивиться пожарные не успели. Откуда ни возьмись выскочил старик с бородой до пят да с косой ниже пояса: “Мы посланники Вселенной”.  

С тех пор к ученикам высшего космического разума зачастили любопытные. Тогда Шаховы впервые вышли на связь с внешними миром и поведали о себе общественности: “Хотим защитить себя от хулиганов. Вот и решили рассказать людям, что мы живы и никуда переселяться не собираемся”.  

“Шаховы — сумасшедшие!” — таков однозначный вердикт земляков. Но на меня семья произвела благоприятное впечатление. А их рассказы о космическом разуме скорее всего лишь легенда, которую они придумали, чтобы прожить жизнь в свое удовольствие.  

— 14 лет мы о себе не рассказывали, учитель запрещал, — указует перстом наверх Анатолий. — Это он велел нам изменить свою жизнь. И мы счастливы, что избавились от мещанских проблем.  

Шаховы отказались от мещанства в 1993 году. Вот и живут в неотапливаемом доме, не пользуются электричеством и газом. И перед Ларисой не стоит вечный женский вопрос: “Что приготовить на ужин, дорогой?”…  

— У нас нет холодильника, не запаслись и столовыми приборами. Рацион не меняется годами, — берется рассуждать о житье-бытье женщина. — В магазин выходим раз в месяц. Поэтому мужниной пенсии хватает сполна. Запасаемся самым основным. Соль не потребляем. Едим и пьем строго по расписанию — раз в день, а то и реже. Вот в прошлом месяце купили две буханки, так до сих пор не доели. Варим супы, каши, картошку, фасоль, свеклу, компоты, кофе.  

Судя по внешнему виду, с голоду Шаховы не пухнут. Более того, пышные формы Ларисы и румянец на ее щеках позволяют усомниться в таком скромном рационе.  

— Выглядим мы отлично, потому что питаемся правильно, — берется развеять сомнения Анатолий. — Летом мы вообще едим только фрукты и овощи с нашего огорода. Причем ничего сами не взращиваем. Говорим же, здесь у нас — аномальная зона! Все само растет!  

Оглядываю жилище собеседников. Взгляд останавливается на горе пустых бутылок.  

— Любите это дело? — с укором киваю в сторону стеклянной тары.  

— Это все, что скопилось за многие годы, — уверяют Шаховы. — Выпиваем, как древние римляне: массандровское вино мешаем с водой, медом и травами. Одной бутылки хватает на месяц.  

Под столом — баррикады трехлитровых банок с мутноватой жидкостью.  

— Запасы дождевой воды, — опережает вопрос Лариса. — 12 лет назад у нас пересох водопровод. Ну кому жаловаться? Стали собирать дождевую воду и готовить на ней. Раз в день потребляем только живую воду. Вон в той банке свеженькая, талая, с крыши. Мы ее с вареньем развели. Хотите попробовать?  

Категорический отказ не воспринимают как обиду.  

— Понимаем ваши опасения. Многие считают, что дождевая вода в наших краях — радиоактивная. Но мы-то еще живы! Более того, я за 75 лет ни разу к врачам не обращался, а к аптеке больше чем на 80 метров не приближаюсь, — утверждает Анатолий. — Вот у нас зимой в хате температура минусовая стояла, но грипп мы не подхватили. Также у нас не бывает стресса, потому как мирскими проблемами не обременены!  

— А вот у вас зефир лежит, — замечаю упаковку сладостей на телевизоре.  

— Этот гостинец нам соседи принесли 2 мая 2008 года, — собеседник демонстрирует затхлый продукт. — Но мы от подношений отказываемся. Видите — даже не притронулись к угощению, упаковку не открыли. Такие у нас правила.

“Волосы не мою и не расчесываю. Зачем тратить время на тюнинг?”

Стены дома Шаховых увешаны плакатами. Смахиваю пыль с портрета молодой девушки. Озорные кудряшки, яркие глаза, губы бантиком…  

— Это я такой была, — смущается Лариса. — Забавная, правда? Губы накрашены, глаза подведены, кудри налачены. Бред! Косметикой бросила пользоваться, как с мужем познакомилась. Сейчас мне 42 — и ни одной морщинки. Не понимаю женщин, которые увлекаются тюнингом. Мы с супругом не знаем, что такое шампунь и мыло, — все выбросили. Не моемся больше 17 лет. Разве что раз в месяц водой ополоснемся. Вот посмотрите, как свалялась моя коса, — я ведь волосы уже много лет не мыла и не расчесывала. Сейчас их длина была бы около 3 метров. Вес — порядка 4 кг. Раньше косу в рюкзачке носила, а теперь научилась под шляпу прятать.  

Коса Анатолия не уступает Ларисиной. Но гордость главы семьи — борода, длина которой давно перевалила за 5 метров.  

— К сожалению, не могу вам продемонстрировать свое богатство. Сейчас она обмотана вокруг пояса, я всегда так делаю в холодное время — борода и тепло держит, и не мешает работать… — раскрывает секреты красоты Анатолий.  

— В такой растительности вши поселятся — не заметишь, — замечаю я.  

— Вшей у нас нет, — дружно машут рукой собеседники. — Не поверите, но грязь к нам не липнет. Гляньте на наши руки — ладони розовые, хотя мылом мы не пользуемся. Зубы тоже здоровые, хотя последний раз чистили их в 1993 году. Стиральный порошок нам тоже ни к чему — раз в год меняем нижнее белье, когда оно становится совсем непригодным для носки.  

Казалось бы, все у Шаховых должно быть не как у людей. Ан нет! Сексуальная жизнь здесь бьет ключом!  

— У меня была Камасутра XIX века, но мы теми советами не воспользовались — книгу знакомому подарил, — говорит Анатолий. — У нас с Ларисой близость особая, космическая. Таинство совершаем раз в 81 день. А до этого готовимся к процессу. Обмениваемся взглядами, общаемся, и когда настигаем пика, наступает это… И когда достигаем состояния неги, блаженство длится месяцами.  

Анатолий с любовью смотрит на супругу. Интересуюсь: близок ли “час икс”?  

— Неделя осталась… — улыбается во весь рот мужчина.

“Если бы вы были Эйнштейном, мы бы с вами пообщались на равных”

Вопрос, как Лариса могла полюбить такого чудака, отпадает, когда мне в руки попадает семейный альбом Шаховых.  

На старых фотографиях — красивая семейная пара. Он — солидный мужчина в костюме, при галстуке. Она — ну чем не девушка с обложки советских журналов?  

— У меня это уже четвертый брак, — с гордостью заявляет Анатолий. — Остальные жены не прошли испытания. Не смирились с моим образом жизни. Вот мой сын даже не хочет видеться со мной.  

О своей прежней жизни Шахов рассказывает неохотно. Как будто и не было за спиной другого прошлого — с мылом, но без космоса и Ларисы.  

— По образованию я преподаватель теоретических музыкальных дисциплин, — выдавливает из себя Анатолий. — Потом стал настройщиком музыкальных инструментов — 26 лет трудился на этом поприще. Являлся членом Союза композиторов. По совместительству работал в Донецкой реставрационной мастерской, где чинил раритетные инструменты. Вы даже не представляете, у каких людей мне довелось побывать… Но это все в прошлом. Гляньте, у меня дипломы сохранились. Вот — “Мастер высшего класса”, а это — “Мастер — золотые руки”. С Ларисой мы познакомились на выпускном вечере в ее музучилище. Ей было 19 лет. Она пианистка по образованию.  

История Ларисы более прозаичная. Девушка окончила 9 классов. Затем отучилась три года в музучилище. А потом встретила Анатолия. И решила посвятить себя служению мужу.  

— Мои родители были против нашего брака, — добавляет женщина. — Но я их поставила перед фактом — принесла паспорт с печатью. Долгое время мама пилила меня: мол, подстриги волосы, помойся, а потом махнула рукой. Вот она иногда приезжает к нам, привозит варенье, сахар. Еще за пенсией мужа ходит — ему некогда. Друзей у нас с Анатолием нет. Все отвернулись, когда поняли, что у нас скорость соображалки выше. Да мы и не нуждаемся в общении. Нам вдвоем не скучно. Живем в другом мироздании, более совершенном.  

Чтобы не выпасть из жизни, Шаховы раз неделю слушают радиоприемник. А вот телевизор не включали уже больше 10 лет.  

— Я даже не имею представления о современном футболе, — улыбается Анатолий. — Да мне это и не нужно. Была у нас с Ларисой игрушка — переносной планетарий. Так сгорел во время пожара. Сгорели 4 телескопа, микроскопы и тысячи книг. А ведь какая шикарная коллекция у меня была. С 12 лет я собирал редкие издания. Скопил порядка 5 тысяч книг. Спасти удалось полторы тысячи. Уцелела и моя гордость — икона “Спас на престоле” из вотчины Николая Второго. А может, и хорошо, что все пропало. Ведь это про нас говорят — горе от ума… Слишком много я читал, анализировал… Вот и дочитался. Я ведь наизусть цитирую Платона, Аристотеля, Бахтина, Достоевского. Разбираю трактаты древних философов по крупинкам. А вы спрашиваете: почему не моетесь? Зачем на такую ерунду тратить время?  

Я прощаюсь с Шаховыми. Кажется, Анатолий не удовлетворен беседой.  

— Были бы вы Эйнштейном, мы бы пообщались о теории относительности на равных… — не скрывает разочарования мужчина. — А хотите, я расшифрую временные понятия с точки зрения Высшего Разума? Вот смотрите, 1 год для нас — это 10 месяцев. В одном месяце — 4 недели. В неделе — 17 суток. В одних сутках — 17 часов. В минуте — 84 секунды. В одном мгновении — 14 мигов, а в одном миге — 968 виброединиц. Не поняли? Здесь должна хорошо работать соображалка. До кого-то эти понятия доходят через год, а до кого-то никогда не дойдут. Это говорит об интеллекте…  

Со смешанными чувствами покидала я приют Шаховых.  

Видимо, я из тех, до кого философия Шаховых не дойдет никогда…

Донецкая обл. — Москва.