Это сейчас Москва по пятницам едет домой, почти, тихо и спокойно. Во времена оны, этот день отмечался почти красным цветом на личном календаре пьющего гражданина. День аванса—получки праздновался особо. Работники московских вытрезвителей тоже принимали посильное участие в этих (и многих других) торжествах. В эти дни вытрезвители напомнили, скорее, горячих цех. Хватало и шуму и гари. А с чего все обычно начиналось? Вечер пятницы. Отчего—то, лично я, вспоминаю именно пятницу зимой или осенью. Ты вместе с товарищами по счастью примостился на детской площадке, в скверу на бульварах, в подъезде или просто во дворе. У вас с собою что? Бутылка. Это либо «Кавказ» (для малоимущих студентов), либо «беленькая», либо см. ассортимент любого винного магазина. Или аптеки. Или парфюмерного магазина. Все зависило от кошелька, времени социальной погоды (Перестройка, например, или забытая андроповская борьба с использованием трудового времени в личных целях) и времени года. Зимой из-за особенностей национального климата, медвытрезвители бывали иногда даже желанными. Уснешь навеки пьяный и все дела. И вот они приехали. На желтой—прежелтой машине, справедливо прозванной в народе «канарейкой». Вот он момент истины (не путать момент с ментом!). Если сразу увидал «друзей», сориенитировался и убежал, то молодец. Если нет. Если нет, то молодцы деды—морозы в серой форме. И вот ты сидишь в заднем крохотном отсеке «канарейки» или в УАЗике—«буханке». Вот это ответственный момент. Браток, сели ты не впал в окончательный ступор, если брезжит в тебе сознание, то самое время позаботиться о. О а) досуге на ближайшие несколько часов, б) о завтрешнем дне. О досуге.
Конечно же, милиционер скажет тебе, что там, куда вы едете по осенней московской слякоти тебе обязательно дадут возможность покурить. Не верь. Не дадут. Поэтому надо хотя бы попытаться сделать следующий маневр. И сделать его, по возможности, незаметно. Надо исхитриться и спрятать в носок несколько сигарет и чиркалек со спичками. Туда же следует упаковать и самые крупные купюры из оставшихся. Потому что. Утром тебе скажут ( и могут показать при желании протокол), что вот денег у тебя было 40 копеек. Иди жалуйся хоть Генеральному секретарю. А поправить здоровье надо. Не знаю отчего, но у меня всегда выходило именно так: попадаю в «трезвяк» с деньгами, а выхожу из него пустой. Наверное, крысы и мыши виноваты были. Носки, по идее, тоже оставлять не полагалось. Тут следовало упирать на собственные санитарные воззрения. Но делать это следовало осторожно. Чтобы бдительные слуги трезвости не проверили твои носки. Как я уже говорил, следить за стоставлением протокола в «трезвяке» было бесполезно. Для всех ты существо бесправное и пьяное. А составляет протокол дежурный офицер. Трезвый, в форме и с прекрасной характеристикой. А ты дружок, на минутку, антиобщественный элемент. Тебе еще бумагу на работу пришлют. Так что не выступай. Твои документы и деньги куда-то уносят. Твои вещи убирают в специальный шкафчик. Тебя самого, если ты способен еще ходить, отведут напоследок в сортир. И все. Отель «минус три звезды» к твоим услугам. В лучшем случае, часа на три. А чаще всего, до утра. Публика. Ну Шукшина все читали. Очень похоже. Железные кровати, матрацы, пропитанные тем, что есть у постояльцев наличии в организме. Одеяла не лучше. Самый оптимальный вариант, это лечь под вонючее одеяло, на еще более вонючюю простыню и ждать утра. Через часик—полтора тебе, конечно же, захочется по нужде. Глупые и непродвинутые начинали молотить голыми пятками в железную дверь. Кричать о своих правах, своих знакомых и еще незнамо чем. Наивные. В советские годы никакой знакомый начальник не станет тебе помогать отмазаться от неприятной бумаги на работу. Протокол есть ( ты в нем сам подписался о том, что претензий не имеешь). Все. Для похода к «удобствам» следовало ненавязчиво привлечь внимание дежурного. Вежливо (обязательно вежливо!) попроситься по нужде. Я встречал и таких добряков—дежурных, что даже сигареткой угощали. Ну если ведешь себя соотвественно.
Туалет медвытрезвителя! Когда придумывали этот мир, то о нужниках в медицинских вытрезвителях вспомнили в последнюю очередь. По осттаточному принципу. Очень все аскетично. Джакузи, короче, там не было. Залитый, сами понимаете чем, кафельный пол, вмурованный в цемент унитаз и «дежурняк» за спиной. Дежурный тебя, понятное дело, торопит. И вся процедура босая, не забудьте. Не забудьте и самого главного. Этот поход надо еще выпросить. Кто—то из молодежи скажет. Подумаешь дело! Я прямо там напрудоню. Ты молод и неискушен наш юный друг! Примерно 50% постояльцев вытрезвителя, хоть один раз, да бывали в местах лишения свободы. Справлять нужду в камере, это для них грех если не смертный, то весьма существенный. Даже не пытайся. Тем более, что утром, когда всех будут выпускать на волю, тебе это находчивое решение, обойдется в ожидании свободы до последнего часа и минуты. Будь спокоен, продержат «до упора». Упор может наступить и спустя сутки после задержания. Имей это в виду молодой наглый друг. Сходил до ветру? Теперь самое время извлечь из носка свое курево, чиркнуть спичкой и обязательно поделиться с товарищами по несчастью. И затем ждать того светлого момента, когда загремит замок в камеру (вообще-то, это здесь называют палатой) и поманит тебя пальцем дежурный. Ты почти свободен. Но свобода приходит нагая. В том смысле, что одежду тебе отдадут, а вот со средствами срочной реанимации, дело будет обстять иначе. Я об этом уже говорил. Хотя, меня несколько раз выпускали из этого заведения и даже деньги возвращали. Счастье. Очень, правда, недолгое. Само собой, ты идешь в ближайший магазин, приобретаешь у «спиртоносов» первый пузырь (винные магазины, как вы, может быть, знаете, начинали работу в 11 утра). Довольно часто такие «реанимированные» граждане покупали вслед за первой, вторую бутылку и спустя малое время обнаруживали себя опять в «трезваке». Я так тоже попадал. Но чаще всего выходил ты с медной мелочью в кармане, шел мутный на работу, вечером еще более мутный от ночи в вытрезвителе шел домой. Ну а дома «личная» полиция нравов устраивала продолжение банкета. А еще бумага, которую присылали не токмо по месту работы, но и по месту жительства. И не забудь квитанцию об оплате услуг медвытрезвителя. В советские времена — четвертак. 25 рублей, это была сумма на которую можно было сходить выпить, например, в ресторан «Метрополь». А шире и шикарнее «Метрополя» тогда места не было. Поздравляю тебя! Ты стал патентованным и официально признанным алкашом. Еще десяток—другой таких путешествий и участковый вполне законно начнет оформлять тебя в ЛТП. Занавес.
И вот я стою во дворе дома в Столярном переулке. Сколько раз меня сюда привозили! Сколько раз я здесь… Но об этом см. выше. А сейчас вывеска куда-то делась, двери и окна заколоченны. Пусто, заброшено и тихо. Как бы, думаю, отметить это событие? Ответ нашелся сразу. Вспомнив сколько раз меня не пускали здесь для незаписанного осуществления главного конституционного права (отчего в Конституции страны нет такой записи? «Каждый гражданин имеет право на малую нужду»), я достаю из штанин, то чем нужду подтверждают и справляю ее прямо на стену вытрезвителя. Прости Родина! Но это тот минимум, который я способен сделать для тебя. Теперь мы почти в расчете.
