Между молотом и наковальней
Вы когда-нибудь слышали от друзей или знакомых о мечте стать кузнецом? Да мало кто задумывается, что это старинное ремесло еще существует в природе. Но, оказывается, их хоть и мало, но они есть и до сих пор в большом почете. Хороший кузнец — редкое явление. Как рассказал “МК” мастер Гильдии кузнецов Москвы и Московской области Александр Навротский, в Москве профессиональных ремесленников тридцать—сорок человек, в Санкт-Петербурге примерно столько же, по всей России еще около сотни. “Это очень мало для нашей страны”, — сокрушается Александр Георгиевич.
— Для нас важны высокая квалификация, тонкий вкус, выдержка и сила. Это не самая легкая работа. Сегодня кузнецы работают на профессиональном оборудовании, оно облегчает труд. Но все равно это не поточное производство, а искусство. Ты чувствуешь металл, механический молот стучит, а ты придаешь форму, — рассказывает Навротский.
Профессиональное кузнечное образование появилось только десять лет назад. Всего сорок пять технических российских вузов ввели такую дисциплину, как художественная обработка металлов. А раньше и этого не было.
— Недавно мы организовали школу кузнечного мастерства для ребят, желающих заниматься кузнечным делом. Радует, что у молодого поколения желание заниматься нашим делом не иссякает, — рассказывает Александр Георгиевич.
Как говорят московские кузнецы, уникальные изделия появляются раз в сто лет. Так, например, в начале двадцатого века российские мастера выковали трехметровую пальму из железнодорожного рельса. Изделие было дутым, поэтому на изготовление ушло немного железа. Выглядело металлическое растение как настоящее.
— Каждая кованая вещь оригинальна. Помню челябинского мастера Еремина. Он подковал куриное яйцо. Всего подковок было двенадцать. Уникальность его работы была в том, что он помимо самого изделия отлил и маленькую наковальню, крошечные гвоздики. Представляете, какой труд! К нему обращались даже венгерские специалисты, хотели узнать тонкости, секреты его работы, — восхищается Александр Навротский.
Однако при всей уникальности профессии труд кузнеца нельзя назвать дорогостоящим.
— Есть, конечно, разные заказы, но в среднем люди зарабатывают 40—50 тысяч. Производство требует большой территории, профессионального дорогого оборудования. Чтобы стать специалистом в своем деле, учиться нужно долго — примерно десять лет, — поясняет профессиональный кузнец Лев Панченко. — Не каждый может себе это позволить. Условия для создания подобного бизнеса на сегодняшний момент неблагоприятные. Энтузиастов мало. Поэтому ремесло живет скорее в качестве промысла, нежели отдельная трудовая дисциплина.
Где учат: Школа художественной ковки при Московской палате ремесел.
Седина в бороду
Гример — профессия довольно распространенная. Однако в число редких вошла узкая ее специализация — постижер. Это специалист, изготавливающий парики, усы, бороды и бакенбарды из натуральных и искусственных волос.
— Работа невероятно кропотливая, требует усидчивости и терпения. На изготовление одного парика уходит примерно две недели, а то и больше. Все зависит от сложности. Процесс не простой. Сначала тонкие пряди собирают на специальных станках — тресбанках. Потом сшивают в парик, предварительно расчесав специальными тяжелыми расческами, — рассказывает о тонкостях своей работы театральный постижер Валентина Рязанова. — С усами и бородами тоже сложностей довольно много. Сначала делают лекало, затем наклеивают специальную ткань — театральный газ — и маленьким, тонким, остро заточенным крючком протягивают по одному волосу.
По словам художника-гримера и постижера киностудии “Таджикфильм” Тимура Рахимова, раньше не было специализированного образования, как сейчас.
— Я в середине 50-х проходил полугодовые курсы на “Мосфильме”, учился у известного художника Антона Анжана. Нас приставили к наставнику перенимать опыт. Учился как гриму, так и постижерскому искусству. Тогда в вузах этого не преподавали, — вспоминает Тимур Абдухомидович.
Как признаются сами постижеры, они — чернорабочие, помощники художников-гримеров. “Своеобразные швеи-мотористки, — улыбается Валентина Рязанова. — Сегодня существуют механизированные технологии, но для тонкого, хорошего парика все-таки нужны человеческие руки, а не бездушная работа машины”.
— Мы не раз изменяли внешность актера до неузнаваемости. Интересный грим был у главной героини фильма “И еще одна ночь Шахерезады”. Главная актриса предстает в фильме восточной красавицей. Огромные раскосые глаза, волнистые, густые черные волосы, даже с некоторой синевой. В общем, красавица, похитительница сердец. На самом деле Шахерезаду сыграла русская девушка с довольно непримечательной внешностью. Она носила очки с большой диоптрией и короткие каштановые волосы, — вспоминает Тимур Абдухамидович.
Работали над ее гримом около трех часов. Для выразительных глаз сделали специальные подтяжки на висках, заплели тугие маленькие косички, сильно утянув их на затылке. Сверху надели парик. “Хвала режиссеру, увидевшему в ней прекрасную жемчужину востока — Шахерезаду”, — восхищается художник-гример.
В течение съемок был и другой случай. Молодого актера загримировали под седовласого муллу. Портретный, тщательный, тончайший грим. Длинная белая борода, старческие брови, мелкие морщины, чалма и соответствующая одежда. После тяжелого съемочного дня парень решил отдохнуть и зашел в чайхану. Однако не переоделся и не снял грима с лица. Его приняли за настоящего муллу, почетного старца. Как уважаемого человека посадили на лучшее место, смотрели с благоговением, подносили лучшие угощения. И тут принесли в качестве подношения водку. Старик отклеивает брови, бороду, снимает накладки, чалму и быстрым, метким движением опрокидывает стопку. Реакция посетителей чайханы была вполне однозначна. Все обалдели от такого нахальства, встали и ушли, смеется Тимур Рахимов.
Где учат: Театральный художественно-технический колледж.
Под мухой
Заниматься установлением смерти человека по наличию на теле личинок, яиц и куколок разных насекомых — дело не из приятных. И тем не менее обучаться специальности “судебный энтомолог” желающие находятся.
— Насекомые составляют больше половины из всех разновидностей живых существ на земле. Их можно обнаружить во всех средах обитания. Питанием им служат самые разные химические ингредиенты. По личинкам или остаткам жизнедеятельности насекомых-трупоедов мы можем сказать, когда и где совершили убийство, — объясняет судебный энтомолог Илья Борода.
Существует примерная таблица развития разных видов личинок. Но, как говорят представители этой профессии, точного алгоритма никогда нет. Всегда нужно учитывать погодные условия, место нахождения и многие другие факторы конкретного преступления.
— Дело в том, что диагностика возраста личинок построена на аксиоме: все личинки одного вида развиваются одинаково долго. Из одной кладки яиц вылупляются “быстро”, “средне” и “медленно” живущие личинки. Разница бывает в пару дней, — рассказывает Илья. — Кроме того, на трупе личинки живут в разных условиях. Одни снаружи, в тепле, другие внутри, где холоднее и конкуренция выше. Так что даже на одном теле может быть разная скорость созревания. Потом еще существуют волны заселения, поскольку насекомых много. Собираются в большинстве своем самые взрослые особи.
Чтобы информация стала более показательной, мне рассказали случай из собственной практики. Тело мужчины обнаружили в проулке между домом и строительной площадкой. По словам свидетелей, убитый был жив еще двенадцать часов назад. Из отчета становится понятно, что на момент нахождения температура трупа достигала сорока градусов, так как тело лежало на солнце. Две глубокие раны на голове, кровь и огромное количество крупных личинок мух. Судя по размерам и учитывая данные таблицы, тело пролежало два-три дня. Это противоречит показаниям очевидцев. Специалист приезжает на место, и тогда все становится на свои места. Переулок служил общественным туалетом, а личинки просто переползли с одного места на другое.
— Нас часто обвиняют в цинизме, черном юморе, закостенелости, бесчувственности. Отчасти это так, но нельзя же на протяжении всей жизни реагировать на такие вещи одинаково остро, — с улыбкой говорит судебный энтомолог Илья Борода. — Мы тоже люди, у нас тоже есть защитные реакции.
Где учат: Российский госуниверситет им. Пирогова, Московская медицинская академия им. Сеченова.
