За взятку не взять

Система коррупции в России застрахована от развала

24.02.2014 в 17:08, просмотров: 11793

Судя по всему, сегодня «коррупция» — наиболее часто употребляемое слово. Вот и сейчас, когда я пишу этот текст, мне как-то не по себе: не сегодня-завтра даже изменение погоды начнут объяснять этим словом, и я туда же. Однако стоит присмотреться: ведь слово «коррупция» происходит от латинского «corruptio» — искажение, порча. А само это слово восходит к латинскому «corrumpere» — развращать. Мы-то по старинке все сводим к привычным взяткам, а все гораздо хуже.

За взятку не взять
фото: Наталия Губернаторова

В начале 2013 года по подозрению в изнасиловании гражданки О.П. был задержан гражданин К.Суворов. Дело об изнасиловании расследовал Алексей Баклушин, следователь Замоскворецкого следственного отдела СУ СК России.

Суворову было предъявлено обвинение по части 1 статьи 131 УК РФ, в соответствии с которой ему грозило от 3 до 6 лет лишения свободы. Однако известно, что в работе по таким делам следствие руководствуется мудрым правилом: лучше переусердствовать, чем недоусердствовать, — мало ли что. То есть, как правило, в вину вменяется более тяжелая часть статьи, а именно пункт «б» часть 2 статьи 131: «Изнасилование, совершенное группой лиц по предварительному сговору или организованной группой», за что предусмотрено гораздо более строгое наказание — от 4 до 10 лет лишения свободы.

Стало быть, исходя из сложившейся практики, у следователя была возможность с известной степенью свободы вменять обвиняемому любую из этих частей.

Понятно, что эта практика — какое безобидное слово! — открывает бескрайние возможности для осуществления разного рода коммерческих проектов. В первую очередь речь идет о торговле частями статьи об изнасиловании: за внушительную сумму недобросовестный следователь с исключительным усердием готов воздержаться от перехода с менее тяжкой части на более тяжкую.

Так вот, следователь Алексей Баклушин предложил матери обвиняемого К.Суворова заплатить за это удовольствие 2,5 миллиона рублей.

Предварительную работу с матерью обвиняемого осуществлял сам Баклушин, а самую деликатную процедуру, то есть передачу денег, он поручил адвокату Суворова господину К.

Адвокат К. — лицо, пользующееся особым доверием следственного подразделения Замоскворецкого СУ. Не подумайте лишнего: это прямо следует из количества успешно проведенных в Замоскворецком суде дел.

Доведенная до отчаяния мать Суворова обращается в ФСБ.

Мы говорим не о том, виноват К.Суворов или нет, — мы этого не знаем, и дело не в этом. Речь идет об астрономических цифрах. Если за 3,5 миллиона рублей в Москве можно купить однокомнатную квартиру, значит, для того, чтобы раздобыть 2,5 миллиона рублей, обыкновенному смертному нужно продать дачу, машину или выехать из отдельной квартиры в коммунальную. Обратите внимание на эту арифметику.

Так вот, с момента обращения в ФСБ все последующие события происходили под контролем оперативников.

Итак, 21 мая 2013 года мать обвиняемого возле дома 13 на Моховой улице передала адвокату К. 2,5 миллиона рублей. После получения денег адвокат К. был задержан и доставлен в отдел ФСБ по ЦАО. И там, после сердечных переговоров с оперативниками, он дал «добровольное согласие на участие в проведение оперативно-розыскных мероприятий с целью изобличения Баклушина А.М. в совершаемом преступлении». Иначе говоря, адвокат К. любезно согласился передать деньги по назначению.

фото: Михаил Ковалев

И в тот же день, спустя 6 часов после встречи с матерью обвиняемого, К. приехал в Замоскворецкий следственный отдел на Татарской улице и в служебном кабинете следователя Баклушина передал ему 2 миллиона рублей.

А куда же делись еще 500 тысяч? Согласно предварительной договоренности, эти деньги должны были остаться в кармане адвоката-посредника.

■ ■ ■

Трудно поверить, однако уголовное дело в отношении следователя Баклушина было возбуждено не по особо тяжкой ч. 6 статьи 290 УК РФ «Получение взятки в особо крупном размере», а по куда более мягкой ч. 4 статьи 159 УК РФ «Мошенничество».

Причем квалифицированы действия Баклушина были всего лишь как покушение на мошенничество, то есть просто как, знаете, ошибка молодости. А разница в наказании чрезвычайно внушительная: за взятку — от 8 до 15 лет, а за покушение на мошенничество — до 6 лет.

Вот просто непонятно, как следствие решилось на такую гуманитарную акцию?

Я бы сказала: легко. Поскольку непосредственный начальник Баклушина, заместитель руководителя следственного отдела Замоскворецкого района Е.И.Буренин 20 мая 2013 года вынес постановление об изъятии и передачи уголовного дела в отношении К. другому следователю. Почему же? Якобы в связи с перераспределением нагрузки в следственном отделе.

Допрошенный по делу Баклушина Е.Буренин дал показания, из которых следует, что по делу об изнасиловании Баклушиным была допущена волокита, и расследовалось оно недостаточно энергично. Вот почему до задержания Баклушина с поличным Буренин и вынес постановление о передаче дела следователю С.Смирнову.

Однако, по словам самого Буренина, после вынесения этого постановления он его ни Смирнову, ни Баклушину не показывал, и материалы дела по-прежнему оставались у Баклушина.

А следователь С.Е.Смирнов показал, что это таинственное постановление увидел только 22 мая 2013 года в кабинете у следователя московского управления СК РФ в ходе допроса по делу о взятке Баклушина.

Ну вот, казалось бы, детский сад, младшая группа. Даже и Буренин не смог предложить следствию ничего, кроме бумаги, явно написанный задним числом. Поэтому, сопоставив факты, позднее следствие оценило его творчество, и оценка действиям Буренина была дана недвусмысленная: «Избранную позицию следствие находит несостоятельной, умышленно выдуманной и выдвинутой… с целью избежать привлечения к уголовной ответственности за получение взятки в особо крупном размере».

То есть постановление, якобы вынесенное Бурениным, следствие считает попыткой фальсификации доказательства по уголовному делу о взятке. Черным по белому, обвинительное заключение по делу №812557, лист дела 35.

Однако Егор Буренин к ответственности ни за пособничество в получении взятки, ни за фальсификацию доказательств почему-то не привлечен.

Почему же?

■ ■ ■

Совершенно очевидно, что лейтенант юстиции Алексей Баклушин ни при каких обстоятельствах не мог бы по собственной инициативе предложить матери К.Суворова дать ему взятку. Ведь он прямо сказал матери обвиняемого, что без взятки статья будет более тяжкая, а со взяткой — останется прежней. Невозможно представить себе, что он мог проделать такой пируэт, не поставив в известность свое начальство. А еще невозможно представить себе, что этот молодой человек просто пришел и сказал Буренину: шеф, есть идея. Предлагаем матери насильника принести 2,5 миллиона рублей. Мы тут будем ни при чем, так как деньги возьмет адвокат. 500 тысяч ему, остальное наше.

Может такое быть?

Не может.

И выходит, что это хорошо организованная группа единомышленников: один шантажирует мать обвиняемого, другой покрывает его на случай фиаско, а третий берет на себя самую деликатную часть работы: получить деньги и передать их по назначению.

Причем адвокат К., который стал посредником при получении взятки, был — и это воистину уму непостижимо — адвокатом потерпевшей.

В обвинительном заключении прямо так и написано: следователь Баклушин позвонил матери обвиняемого и сказал, что с ней свяжется адвокат потерпевшей. И он связался.

И вот что получается. Следователь рекомендует потерпевшей своего адвоката. Делается это для того, чтобы она не писала лишних жалоб, ходатайств, то есть находилась под контролем. Остальное понятно. В подобном списке действующих лиц и исполнителей у такого адвоката важнейшая роль: с одной стороны, он контролирует действия потерпевшей, а с другой — он надежный боец в тылу у следователя.

А следователь, зная, что в тылу у него надежный человек, может свободно тасовать материалы дела в зависимости от полученной суммы. Ведь ясно же, что если бы мать обвиняемого сказала, что может принести только половину от заявленной суммы, то и пакет услуг, предложенных Баклушиным, был бы в два раза меньше. Это же рынок. А по законам рынка все зависит от денег. С одной лишь разницей: на этом рынке от предложений отказываются редко.

Что же касается непосредственного начальника следователя Баклушина, Е.И.Буренина, только на нем, естественно, лежит вся полнота ответственности за успешное проведение операции.

Отдельно друг от друга участники операции — милейшие люди. Один — адвокат, другой — следователь, третий — заместитель руководителя следственного отдела. У всех тяжелая и неблагодарная работа. Они как компоненты для взрывчатки: порознь — вполне безобидные элементы, а при соединении превращаются в убойную силу.

Это и называется «коррупция», то есть искажение. Полностью вывернуто в другую сторону каждое сочленение механизма. Если бы только мотор или тормоза. А так — все полностью. Орган, пораженный гангреной, нужно немедленно ампутировать. А как быть, если гангрена сожрала все? Вот почему эту неуправляемую громаду не может одолеть даже самый жесткий правитель.

Все участники описанного сюжета, безусловно, выполняли общее дело. Просто никто не знает, сколько их на самом деле, этих участников. Иначе никаким образом невозможно объяснить, почему Е.И.Буренин, чье постановление о передаче дела об изнасиловании признано вынесенным задним числом, по-прежнему занимает свое кресло и продолжает трудиться.