Изобретательная природа-матушка устроила комарихам непростое житье-бытье: чтобы обзавестись многочисленным потомством, им необходимо как следует напиться кровушки — звериной или человечьей… Для осуществления подобной процедуры шестиногая крылатая дамочка отлично экипирована. Тоненьким заостренным хоботком она прокалывает кожу своей жертвы и, словно миниатюрный насос, качает ее кровь в собственное брюшко. Вдобавок при каждом таком уколе насекомое впрыскивает микродозу обезболивающего вещества и, кроме того, специальный состав, препятствующий загустеванию крови. Комарихе-то, конечно, удобно, а нам — страдай: как выяснилось, именно упомянутая выше “химия” вызывает в кожном покрове воспалительное действие, а в результате — столь знакомые всем зуд и красные волдыри от укусов.
Нормальная “обеденная порция”, всасываемая комарихой, обычно раза в полтора превышает ее собственный вес. Если маленькой охотнице не удается сразу выпить такое количество крови, она будет повторять свои атаки вновь и вновь — пока не доберет “горючее” до нормы. Так что даже одна-единственная “зуделка”, залетевшая в квартиру, способна за ночь изрядно покусать всех ее обитателей.
Комариное царство весьма разнообразно. Ученые подсчитали, что на земном шаре живет несколько тысяч видов этих насекомых. Но Россия особым богатством их ассортимента похвастаться не может — у нас в стране обитает лишь сотня видов. 24 из них обнаружены в Первопрестольной.
У лесных комаров сезон начинается сразу же, как только сойдет снег: личинки этих насекомых неплохо чувствуют себя даже в лужах талой весенней воды. А вот так называемые городские комары, похоже, решили вовсе не давать нам ни дня передышки: уже многие годы эти нахалы плодятся в столице все 12 месяцев подряд. К их услугам множество сырых, залитых водой подвалов, многочисленные подземные коммуникации. (А еще любимым местом размножения “эстетствующих” московских кровососов являются фильтрационные поля, куда из канализации стекают все нечистоты!) Так что “морозоустойчивые” кусаки нападают на горожан в их собственных квартирах круглый год. Чтобы справиться с такой напастью, нужно регулярно проводить обработку всех подвалов специальными растворами или, еще лучше, просто привести в порядок водопроводные и канализационные коммуникации. Однако городские комары могут не волноваться: судя по всему, в обозримом будущем подобная “техногенная катастрофа” им не грозит. Ну а москвичам, питерцам, нижегородцам остается только почесывать укушенные места да утешаться при этом мыслью, что они не одиноки в своих страданиях. Вон жители Иерусалима, например, тоже терпят муки от комаров, обосновавшихся в подвалах “священного города”.
Болезнь как плата за “обед”
Печально осознавать себя обреченным на донорство для крошечных насекомых. Еще печальнее, что между делом комариха может наградить своего “кормильца” какой-нибудь болезнью: желтой лихорадкой, туляремией, японским энцефалитом... Впрочем, подобная экзотическая хвороба нас, северных жителей, не особо должна пугать. А вот заражение малярией через комариные укусы даже в условиях далеко не тропического климата Москвы — дело, увы, возможное. На территории Первопрестольной обнаружены три вида комаров рода анофелес, которые являются потенциальными переносчиками малярии.
Однако пока что специалисты-медики констатируют, что практически все жертвы коварной болезни, выявленные в российской столице, привезли ее с собой (вернее — в себе) из-за кордона. Чтобы заразить кого-то малярией в Москве, расположенной отнюдь не в тропических широтах, комариха должна сначала укусить человека, уже подхватившего такую инфекцию, и получить от него некоторое количество малярийных паразитов. Эти вредоносные существа за пару недель дозреют в организме насекомого, а потом... Очередная комариная трапеза вполне может закончиться инфицированием здорового человека. Тем не менее возможность заболеть опасной “южной” болезнью сейчас, на стыке второго и третьего тысячелетий, стала для столичных жителей даже еще более вероятной, чем 30—40 лет назад. Всплеск заболеваний малярией наблюдается в государствах Африки, в Индии... Из ближайших соседей наиболее опасными медики называют Азербайджан и Таджикистан.
(Настоящий малярийный пик случился у нас в 1987 г., когда на территорию Союза стали возвращаться из Афганистана эшелоны советских войск, а вместе с ними — многочисленные беженцы из этой страны. В Белокаменной тогда было зарегистрировано рекордное количество случаев малярии — почти 200.)
60 “покушений” за минуту
Прав был тот, кто этих “шестиногих слоников” назвал погибелью рода человеческого. Существует грустная статистика: исследователи подсчитали, что в разгар летнего сезона человека, оказавшегося под вечер где-нибудь в гуще нашего среднерусского сыроватого леса, ежеминутно атакуют около 40 голодных комарих! А посреди болотистой низины вас ожидает до 60 “покушений” — то есть по одному в каждую секунду! Даже в городских условиях нельзя терять бдительность: собираясь на прогулку в тенистый парк, следует быть готовыми к атакам с воздуха. Правда, степень комариного нахальства в подобных случаях характеризуется более скромными показателями: за минуту 5—10 попыток “кольнуть”.
Москвичи могут утешиться тем, что здешний комар и в подметки не годится своим таежным и тундровым соплеменникам. Вот уж там-то обитают настоящие зверюги. И в та-аких количествах!..
Автору этих строк довелось побывать в составе экспедиции на севере Красноярского края. Погожим июльским вечером мы провели эксперимент, чтобы узнать: одним махом — скольких побивахом? После контрольного шлепка ладонью по энцефалитке, в которую был одет наш товарищ, хватило терпения подсчитать погибших при этом кровососов: их количество перевалило далеко за 70.
По воспоминаниям узников сталинских лагерей, в 1930—1950-е годы на Севере был весьма распространен изуверский метод наказания заключенных, который назывался “ставить на комара”.
Провинившегося зэка раздевали до нижнего белья (а то и вовсе донага!), выводили на край зоны — под сторожевую вышку или к домику вахты — и привязывали к столбу. Буквально через пять минут несчастного плотным слоем облепляли жаждущие крови насекомые, так что со стороны казалось, будто человек одет в какой-то серый пушистый комбинезон (но стоило лишь провести рукой — и он становился ярко-красным!). Если по прихоти охраны лагеря наказание затягивалось, дело могло кончиться даже смертью заключенного.
* * *