Лицо Фархода Турсунова даже и разглядеть не удалось — завидев камеры, он отвернулся к стенке и так и простоял все время оглашения приговора.
— Принимая во внимание, что дело рассматривалось в закрытом режиме, суд постановил огласить вводную и резолютивную части приговора, — зачитал свое решение судья.
Из вводной части стало известно, что Турсунов — житель Самарканда, 1977 года рождения. Что на родине у него осталось трое детей, старшему из которых 8 лет. И то, что в Москве он числился кровельщиком в одной из подрядных организаций ЖКХ.
“Назначить наказание в виде 23 лет с отбыванием в колонии строгого режима” — значилось в резолютивной части.
Кроме того, суд взыскал с Турсунова в качестве возмещения морального ущерба отцу и матери (они состоят в разводе) по 2 миллиона рублей. А еще, если родители подадут гражданский иск, то убийце придется возместить им и материальный ущерб, связанный с утратой дочери, — расходы на лечение от потрясения, юридическую помощь, похороны.
— Вам понятен приговор? — спросил Турсунова судья.
— Да, — недовольно выдавил из себя тот.
— Заготавливай побольше вазелина, — прошипел вслед осужденному отец убитой.
На выходе из зала суда адвокат Турсунова рассказывал журналистам о том, что обязательно подаст кассационную жалобу, поскольку считает, что ни следствием, ни судом не были выяснены все обстоятельства дела. Турсунов признал вину в убийстве и изнасиловании. А вот от статьи “совершение насильственных действий сексуального характера” наотрез отказался.
— Там были свидетели, им не показалось, что происходит изнасилование, — распинался адвокат. — На месте преступления нашли использованные презервативы, а Турсунов заявил, что не использовал средства защиты… Он ее оставил без сознания, как можно утверждать, что это он ее убил…
— Вы подадите кассационную жалобу? Да это я подам! Ему же пожизненного мало! — подскочил к адвокату отец девочки. Но тут же развернулся и ушел. Видно, от греха подальше.
— Вместо этого родители лучше бы занимались воспитанием своей дочери, — парировал адвокат и начал рассказывать, какой “плохой” была сама Аня: “Ей в школу с утра, а она в 3 часа ночи на улице гуляла…”
Слушать все это становилось невозможно. И журналисты потихоньку разошлись.
