— Посмотрите, какая редкость! Таких книг в мире существует лишь пятьдесят экземпляров! — радостно восклицает гость выставки, не менее «одержимый» коллекционер livre d’artiste (книга художника) Рене Герра.
Именно так происходит с произведениями Алексеева, чей художественный язык идеально подходит для психологической прозы и фантасмагории. Поэтому не случайно его обращение к Достоевскому и Гоголю. В 1929 году для французского издания «Братьев Карамазовых» он создает цикл из 100 гравюр. Образы Достоевского будто возникают из дымки, похожей на сон. При этом они невероятно объемны и экспрессивны. В технике литографии автор добивается эффекта компьютерной анимации — практически 3D-изображения. Его «голограмма», сделанная вручную, наполнена концептуальными идеями. Чтобы усилить эффект сцены, сын Дмитрий избивает отца ногами. Ног — семь, А финал уголовного дела представлен в виде самовара в окружении бесконечных стаканов.
«Тот, кто хочет выразить себя и думать по-своему, должен найти собственную технику», — утверждал художник. Оказавшись в Париже в 1920 году и работая помощником театрального художника Судейкина, Алексеев самостоятельно изучает различные техники гравюры и в небольшой мастерской под Парижем находит свой особый художественный метод.
— Вначале его не признавали, — рассказывает коллекционер Борис Фридман. — Все, что он делал, было слишком необычно для его французских коллег.
Действительно, первые шаги Алексеева по достоинству смогли бы оценить только соотечественники, экспериментировавшие за «железным занавесом». Но эмиграция позволила ему свободно говорить на своем художественном языке, который очень скоро стали понимать по всему миру. Расцвет его книжного творчества приходится на конец 20-х годов. Алексеев оформляет французские издания «Носа» и «Повестей Белкина». Русская классика сочетается с произведениями Леон-Поля Фарга, Эдгара По и Андре Моруа.
В начале 30-х художник начинает эксперименты в новой области — мультипликации. В 1933 году в соавторстве с женой Клер Паркер он реализует свой первый анимационный фильм «Ночь на Лысой горе» по симфонической поэме Мусоргского. Этот фильм сделан на уникальном приборе, изобретенном Александром Алексеевым. Игольчатый экран — автор назвал его «конструктором мерцающих форм» — позволяет анимировать, то есть оживлять и приводить в движение гравюру. Наследниками уникального метода сегодня являются русские мультипликаторы Юрий Норштейн и Александр Петров. «Это не просто персонаж, обрамленный контуром, — в фильмах Алексеева движется сама материя, ее потайная суть, — рассуждает Норштейн. — И еще одна загадочная вещь. Алексеев — эмигрант первой волны, еще ребенком уехавший из России. Как он мог унести с собой тяжелый запах дегтя, запах шпал, паровозного дыма… запах снега?..»
