— Мне иногда кажется, что с моим характером я не должен был дожить до моих лет. Но как карабкался, так и продолжаю. Часто, особенно перед сном, задумываюсь, что натворил в жизни хорошего, а что плохого. Грязь в мой адрес в Интернете, в СМИ — нормальное явление для нашей страны, но я оцениваю свои поступки сам. И слова тоже. Подчас они материализуются. Вот, скажем, случай на Красной площади. Место для меня еще с молодых лет знаковое: однажды, возвращаясь из Мончегорска, захотел попасть в Мавзолей, но с собой были лыжи в чехле. С ними меня бы не пустили, конечно, но я попросил милиционера подержать их, и тот неожиданно согласился!
И вот много лет спустя, месяца за полтора до Игр в Сочи, гуляю утром у кремлевских стен и неожиданно встречаю президента ОКР Александра Жукова, а вместе с ним тогдашнего главу Москомспорта Алексея Воробьева и титулованную синхронистку Анастасию Давыдову. Как выяснилось, они открывали московский Дом болельщика и предложили мне выступить тоже.
На тот момент разного рода «специалисты» уже насчитали для России 4–5-е места в общекомандном зачете. И когда пришла моя очередь подойти к микрофону, я задался вопросом: «Какие такие 4–5-е места? Мы же великая страна, 11 000 километров от границы до границы, с запада на восток… Вспомним всю историю советского и российского спорта, 11 золотых медалей молодой нашей зимней команды на Играх в Лиллехаммере-1994!». А на следующий день узнаю, что в списке почетных гостей Сочи-2014 вместо моей фамилии — пробел.
Как вы знаете, прав оказался в итоге я. И таких примеров в моей жизни очень много, например, вещий сон про победу российских футболистов на «Стад де Франс» со счетом 3:2.
— Вместе с тем ваши осведомленность и ясновидение, если можно так сказать, далеко не всегда преисполнены оптимизма…
Не боюсь своих прогнозов. Да, плохие предчувствия по сочинским моментам. Я не разделяю позицию Всемирного антидопингового агентства и Ричарда Макларена. У меня свои суждения, за слова готов ответить.
В 2002 году, больше 14 лет назад, я выступал в здании ОКР на расширенном заседании как раз по поводу допинга. Назвал конкретную улицу, лабораторию, назвал распространителей пофамильно. Реакции — ноль. Но уходя с трибуны, сказал на прощание: «Запомните, наступит день, когда мы опозоримся на весь мир от вашей бесконтрольности и непринятия решений». Прошли годы, и вот недавно вице-премьер Аркадий Дворкович сказал, что Александр Тихонов уже лет 15 бьет тревогу по этому поводу.
Сейчас всем по душе позиция: нападки на спорт — это тоже политический акт против России. Недавно на одной встрече, где собралась очень солидная публика, мне задали вопрос, кто виноват. Я прямо и ответил: «Вы». Объяснил, что, если я вдруг приду в космическую отрасль, ни один корабль не оторвется от поверхности Земли. Тогда зачем спортивную индустрию наводнили бездельниками? Когда много лет назад я был доверенным лицом Владимира Путина на выборах, предупредил, что самой большой проблемой будет кадровая политика России. И не ошибся.
— Неужели в спортивной отрасли не ведется подготовка кадров?
Ведется. Было 14 профильных вузов, с некоторых пор — 15. Один из них носит мое имя, я вручал дипломы об окончании первому выпуску. За все время — ни одного пропуска студентами занятий без уважительной причины. Это замечательно. Но в то же время есть ли у нас хоть одна кафедра спортивной медицины? В советское время такая была в Тарту, в Эстонии. Попасть туда было сложно, но хотя бы какая-то подготовка специалистов велась. А что теперь? Не хотелось бы обижать наших докторов, но теперь, кроме как помазать зеленкой или перепродать налево какие-нибудь витамины, они больше ничего не умеют. Это и объяснимо их нищенской зарплатой.
14 лет я руководил Союзом биатлонистов России. Десятки раз ставил вопросы о допинге. И уже будучи освобожденным от всякого рода руководства, я получил информацию, что в список запрещенных препаратов собираются включать мельдоний. И в марте 2015-го забил тревогу. Переговорил с некоторыми президентами федераций по видам. А в ответ услышал: «Потом, сейчас времени нет…».
Ясное дело, предупредил всех, что мы рискуем попасть в жуткую ситуацию. Но достучаться до министра Виталия Мутко, с которым прежде меня связывали прекрасные отношения (говорили порой на великом русском языке, в том числе используя ненормативную лексику), в тот момент я не смог. Ни по записи, ни используя связи.
Но время шло, душа болела, и я передал информацию в Минспорта, не буду называть конкретных имен. Мое предложение было простым и в то же время действенным. Собрать глав федераций, составить списки тех, кто принимал препарат — на тот момент легально. Собрать все рекомендации за подписями врачей. То есть 26 сентября выходит циркуляр о запрете мельдония с 1 января 2016 года, а уже на следующий день, 27-го, мы отправляем пакет документов в ВАДА. И мы были бы вне подозрений!
Это еще не все. Вот смотрите, я специально сохранил исходящее SMS: «На днях будет проблема». Тогда еще не начался чемпионат мира по тяжелой атлетике. Я предупреждал, что нужно отозвать четверых атлетов с турнира. Что было потом — все знают. И сообщение специально храню. А как я