Корреспонденту “МК” удалось связаться с Андреем и одной из первых поздравить его с победой.
— Что ты ощущаешь, выиграв турнир, который наш соотечественник — это был Владимир Коротков — в последний раз выигрывал в 1966 году? — поинтересовалась корреспондент “МК” у новоявленного юного чемпиона.
— Безусловно, это самая значимая победа в моей жизни, я очень счастлив. Но останавливаться на этом было бы глупо. Вот когда выиграю взрослый Уимблдон, тогда уже будет о чем говорить.
— Суров ты, однако! И все-таки, признайся, тяжело далась победа?
— Очень. В первую очередь психологически. Тем более что это был мой первый в жизни турнир на траве.
— Как? Вообще первый?
— Ну да. И в первом круге было особенно сложно, к новому покрытию надо было привыкнуть. К тому же мне попался соперник-левша — австриец Тристан-Самуэл Вайсборн. Я с ним бился в трех сетах — как в финале. Первый проиграл, потом два выиграл. На самом деле все матчи были тяжелыми. В том числе с хорватом Дино Морчаном, которому я на турнире во Франции проиграл, хотя и вел в счете 6:4, 5:0. Но тут я подумал, что коли я тогда довел дело до такого счета, значит, я как минимум не слабей его. И на этот раз сумел ситуацию перебороть.
— А где вы жили — в самом Уимблдоне?
— Нет, организаторы нас поселили в общежитии местного университета, в 15 минутах езды от кортов. Жили, мягко говоря, неважно. Телевизоров в номерах не было, шум в коридоре жуткий, постоянно кто-то хлопал дверьми. Хорошо, что было много русских, и мы сумели договориться, чтобы все-таки не так сильно хлопали. Но самое, конечно, печальное — это еда. Приходишь на ужин, а там выбор: макароны, картошка фри и рыба. Просишь: “Дайте, пожалуйста, рыбу с макаронами!” А они говорят: “Нет, рыбу можно только с картошкой фри, а макароны — отдельно”. И это притом, что я картошку фри вообще не ем. К счастью, перед финалом сходили в какой-то ресторанчик, и я хоть съел нормальный кусок мяса. Надо же было на чем-то играть — не только же на морально-волевых… Правда, я ногу в финале потянул прилично — во втором сете. Но врача звать не стал, почувствовал, что выдержу.
— Сильно расстроился, что не удалось попасть на ужин чемпионов?
— Конечно! Я весь интернет облазил в поисках билетов — ни одного не было. Жаль, конечно, но в конце концов ужин чемпионов — это не главное. Главное, что я победил. Правда, если бы мы хоть немного попозже улетали, можно было сфотографироваться с победителями. Был шанс, что Федерер пожмет мне руку! Что ж, будем надеяться, что когда-нибудь это еще случится…
Татьяна Кузнецова: “Я все еще не могу оправиться от переживаний!”
Три года назад врачи сказали Андрею, что теннис для него закончен — из-за хронического заболевания тазобедренного сустава. Однако вся семья поддержала юного игрока. Александр Кузнецов — папа и личный тренер в одном лице — нашел деньги на сложнейший реабилитационный курс по методике профессора Блюма, и в результате полугодовых мучений болезнь удалось затормозить. Андрей вернулся на корт, по его словам, вполне здоровым и отлично физически подготовленным.
— Андрей до сих пор ездит к Блюму, когда что-то болит, — рассказала мне мама Андрея — Татьяна, с которой мы созвонились после знаковой победы. — Вот перед “Ролан Гарросом” плечо ему на место поставили — прошло.
— Ну а что вы все-таки чувствуете сейчас?
— Пока только дикую усталость и головную боль — мы так перенервничали! Конечно, в глубине сердца надежда была. Но все равно это так тяжело все дается…
