Свободу русским писателям

  “Свободу писателю Лимонову!” Литераторы, порнографы, правозащитники и прочие пошляки, радуясь, что на них наставили телекамеру, сокрушаются: “Ах, судят писателя!”
     Извините. Разве Лимонова судят за роман или поэму?
     Он поднял гитлеровское знамя — красное полотнище с белым кругом посредине. А что взамен черной свастики — черные серп и молот, не должно нас обманывать.
     Ни в одной цивилизованной стране человек, поднявший такое знамя, не получил бы публичной поддержки приличных людей.
     Знамя — с древнейших времен и до наших дней — важнейший символ государств, армий, политических партий. За знамя идут в бой, идут на смерть. Напрасно думать, что фашистское знамя — детская игрушка.
     Гитлеровский флаг, гитлеровские нарукавные повязки, гитлеровский приветственный жест... Чего вам еще? Это фашисты. И если поймали на покупке оружия — почему бы не судить?
     “Судят писателя!” — стонет публичная шпана, которую по недоразумению называют элитой. А разве элита — это самые подлые, самые наглые, самые вороватые? Элита — это лучшие люди, то есть самые умные, самые добрые.
     “Свободу писателю!” Шпана даже не понимает, что слилась в единый хор с защитниками Буданова. Мы же видим, как люди в нарукавных повязках со свастикой кричат: “Свободу русскому полковнику!”
     Извините. Разве его судят за то, что он русский? Или — за то, что он полковник? Нет, его судят за изнасилование и убийство девушки.
     Фашистских главарей в Нюрнберге судили не за взгляды и идеи, а за миллионы жертв, концлагеря и газовые камеры.
     ...Писатель? Много лет назад Савенко (Лимонов) уехал в Америку и там однажды на помойке доставил негру всякие удовольствия, а потом подробно описал свои ощущения. Напечатали. Почему бы и не напечатать, как беглец из Советского Союза ублажает негров? Но если его посадят, то, не дай Бог, окажется в зоне кто-нибудь читавший про помойку. Участь автора будет незавидна, а место — у параши.
     Граждане, не позволяйте морочить вам голову. Если член СПС на машине собьет ребенка — судить будут не за правые убеждения, а за левый поворот.