Октябрьская дурь

27 октября 2003 в 00:00, просмотров: 455

В России есть проверенная годами закономерность: все крупные политические неприятности происходят у нас в октябре. Если проскочили начало полугодового холода и темноты без больших потрясений — считай, повезло, год удался. Арест Михаила Ходорковского, конечно, не Великая Октябрьская социалистическая революция. Но всегда есть последнее зерно, которое ломает спину верблюда, так и этот арест означает безусловно самый тяжелый и ненужный политический кризис за время президентства Владимира Путина. Еще в пятницу, несмотря на все проблемы, мы в целом двигались вперед. Уже сейчас — встали и, видимо, долго будем выяснять, что же, собственно, произошло и как нам выбираться из дерьма.

За несколько месяцев противостояния Генпрокуратуры и ЮКОСа все как-то привыкли к этому смертельному вальсу. И в общем-то казалось, что государство понимает, где черта, которую переступать не следует. Опытным путем выяснилось, что на самом деле головы за время конфликта посносило обеим сторонам. Причем, так как в легенды и мифы о независимости прокуратуры верить просто невозможно, приходится признать — мотивы президента Путина не могут быть объяснены рационально.

Все минусы конфликта, дошедшего до последней степени оголтелости, очевидны. Силовики своими демонстративными действиями, блокированием самолета грузовиками с включенными фарами, доставкой Ходорковского “на допрос” из Новосибирска в Москву в кандалах, очевидно, хотят запугать не только ЮКОС, но и весь крупный бизнес. Этакая пока еще игра в террор: “Вы там думаете, что слово имеете — а мы вас будем просто сажать”.

Крупный бизнес, естественно, ответил абсолютным недоверием к власти и в субботу практически потребовал отставки генпрокурора Устинова. Президент оказался перед лицом выбора, который ему вообще не нужен. Сразу убрать Устинова — поддаться давлению. Что невозможно. Послать бизнес — на самом деле послать мечты об экономическом развитии России. Все-таки любое государство живет и развивается деловыми людьми, а не спецслужбами.

К тому же огромен кумулятивный эффект. Если президент так в центре разобрался с олигархами, то чем губернаторы хуже? Любой хоть сколько-нибудь самостоятельный бизнес на местах будет буквально порван в самое короткое время. По сути дела, категория свободы будет на глазах выдавлена из экономики. Но это значит, что успешной экономики не будет вообще, да вряд ли и свобода останется в обществе.

Но и это не все. Неизбежен раскол внутри самой власти. Очевидно, что Волошин и Касьянов не могут по-прежнему оставаться на своих местах, когда с их мнением демонстративно не считаются. Зачем им быть ширмами? Можно уверенно предположить, что кто-то из них неизбежно уйдет сейчас. Дни другого автоматически ограничиваются президентскими выборами. Уход Касьянова означает и отставку всего кабинета. Получить такое до парламентских выборов — почти катастрофа. Причем нельзя сказать, что просто уйдет пара чиновников. Уйдет целое направление во внутренней политике. Вся сложная система сдержек и противовесов, которую Путин выстраивал с 2000 года (куда там Ельцину до него), рушится в один момент. Рушится еще до выборов.

И Путин остается один на один с силовиками, которые хороши в качестве противовеса “москвичам и бизнесменам”. Но просто ужасны в качестве единственной опоры режима. Об эффективности уже и говорить нечего. Пример с Башкирией, когда близкие к Путину силовики имеют совершенно очевидные собственные интересы, отличающиеся от целей президента, — лучшее тому доказательство. А к 2008 году, если они останутся в одиночестве, эти самые пресловутые силовики уж точно не позволят начальнику самому определиться с преемником. Ведь для них это уже будет вопрос физического выживания.

Впрочем, в прогнозы на 2008 год мало кто верит. Но многие вещи произойдут гораздо раньше. С распадом путинской сложной составной команды в оппозицию к власти переходит не только бизнес, который проголосует ногами. Но и большая часть самой активной, образованной, вписанной в новые условия части общества, которая выиграла от подаренной Ельциным свободы. Большая часть элиты не захочет ходить строем под приглядом Генпрокуратуры, МВД и ФСБ. Если у них отнимут свободу, им нечего делать в России. И этого они не простят именно президенту.

Путин — умный человек. И все эти аргументы наверняка понимает. Поэтому остается непонятным, что им двигает. Стремление доказать, кто в стране главный? Нежелание пустить в Россию крупный американский капитал? (Можно придумать десятки способов и без ареста Ходорковского.) Кончился завод 2000 года и взяло желание всех задавить? Но до нынешнего момента Путин не давал поводов думать о себе так примитивно.

Как бы там ни было, страна в один момент оказалась на пороге тяжелейшего политического кризиса. Кризиса абсолютно ненужного и совершенно необязательного. Кризиса, из которого уже нет простого и быстрого выхода. Но который окончательно определит, согласилась ли Россия с великими переменами 90-х или пойдет по хорошо известному пути — ни свободы, ни процветания, одна зависть и застой, “мундиры голубые, и ты, им преданный народ”.

ЧТО ДУМАЮТ В МИРЕ?

“Проблемы главы ЮКОСа — его политические амбиции, которые Кремль считает весьма опасными”. Зарубежные газеты, кто в более резкой форме, кто несколько помягче, в один голос говорят о политической стороне дела.

Однако “New York Times” находит не только политические мотивы: кроме того что Ходорковский финансировал политические партии, он также выступал против планов Кремля, настаивая на дальнейшей экономической либерализации российских нефтепроводов и создании альтернативной “трубы” для экспорта российской нефти. Аналитик газеты комментирует: “То, что произошло, было неизбежно. Ходорковский не хотел уступать. Перед выборами одному из них нужно было доказать, кто здесь главный. И если Ходорковский не захотел сдаваться, Путин должен был показать ему, кто в доме хозяин. Это означало арест...” Газета напоминает, что ЮКОС не раз заявлял о ведении переговоров по продаже большой части компании анонимному международному нефтяному конгломерату. После последних событий в успехе этой сделки есть большие сомнения.

Из чего можно сделать вывод: несмотря на все заявления, Кремль выступает против продажи ЮКОСа Западу. Ходорковский преследовал свой интерес: как только в российский бизнес войдут иностранцы, никакого нового передела собственности не устроишь. Одно дело — судиться с ЮКОСом, а другое — с американцами, что может привести к разрыву дипломатических отношений между двумя странами.



КАК СУДЯТ НА ЗАПАДЕ?

По масштабу предъявленных Ходорковскому обвинений “дело ЮКОСа” можно сравнить разве что с крупнейшими корпоративными скандалами в США. В 2001 году огромнейшая энергетическая компания США “Энрон” (Enron) разорилась — это крупнейшее за всю историю банкротство заставило вздрогнуть всю Америку. Корпорация, которая из года в год публиковала отчеты о собственной эффективности, брала кредиты и выпускала ценные бумаги, за которыми выстраивались в очередь инвестиционные и пенсионные фонды, лопнула как мыльный пузырь. А вместе с ней — и накопления десятков тысяч простых американцев. Пострадала даже мама нынешнего президента США Буша Барбара. Все средства массовой информации стояли на ушах, а руководителей компании называли не иначе как “обманщиками и фальсификаторами финансовой отчетности”. Затем последовало еще более масштабное банкротство “Ворлдкома” (Worldcom) и т.д.

И хотя компании обанкротились, а деньги потеряли десятки тысяч человек, до сих никого из руководителей так и не посадили. Экономические разбирательства в цивилизованном мире длятся годами: громадные корпорации используют сложнейшие финансовые схемы, приходится перелопачивать тонны документации. А поскольку речь идет об экономических делах, а подозреваемые — далеко не криминальные “авторитеты”, они спокойно дают показания и сотрудничают со следствием, зачастую продолжая работать. Только в самых крайних случаях дело доходит до задержаний, которые, впрочем, легко сменяются выпуском под залог. В случае с ЮКОСом все происходит с точностью до наоборот. Компания успешно работает, а ее крупнейшие акционеры — ждут суда за решеткой.






Партнеры