Нежная душа

Не отчаивайтесь, мои дорогие, выход есть!

12 декабря 2005 в 00:00, просмотров: 1601

Тайны Чехова

Главный герой — конечно, Лопахин. Этому полное подтверждение в письмах автора к Немировичу, Станиславскому, Книппер. Чехов умолял, интриговал — готов был на все, лишь бы купца играл Станиславский.

А кто здесь Чехов? Петя-революционер?

ПЕТЯ. Человечество идет к высшей правде, к высшему счастью, какое только возможно на земле, и я в первых рядах!

ЛОПАХИН. Дойдешь?

ПЕТЯ. Дойду… или укажу другим путь, как дойти.

Нет, это скорее Ленин. Чехов на вождя не похож.

А может, Чехов — Гаев? Бездельник, проевший состояние на леденцах? Нет, конечно. Чехов — работяга. Может, тут его вовсе нет?

Автор почти всегда есть, но мы не всегда его видим, не всегда опознаем. Авторы иногда нарочно прячутся. Онегин — Пушкин? В какой-то степени. Коля Ростов — Толстой? В большой степени. Мастер — Булгаков, безусловно.

Лопахин — Станиславский? Нет, еще больше! — это Чехов. Ему, конечно, ужасно хотелось, чтобы его сыграл Сам. Он (Антон Павлович) торговал в лавочке и хочет доказать, что это ничего не значит; и Станиславскому (который сам из купцов) пишет о Лопахине: “Лопахин, правда, купец, но порядочный и мягкий человек во всех смыслах, держаться он должен вполне благопристойно, интеллигентно”. Это написано абсолютно серьезно, без юмора, без подтекста. Это авторское указание артисту, прямой авторский взгляд на героя. На себя?

Лопахин больше, чем главный герой. Это Чехов. Слишком много совпадений. Сын и внук рабов. Битый отцом. Покупатель имения.



***

Первая реплика “Вишневого сада” — его, Лопахина. С него начинается. А он начинает с себя:

ЛОПАХИН. Когда я был мальчонком лет пятнадцати, отец мой покойный — он тогда здесь на деревне в лавке торговал — ударил меня по лицу кулаком, кровь пошла из носу... он выпивши был.

Лопахин начинает с самого важного. Не с денег! С интимного, с того, что мучит всю жизнь.

Лопахин об отцовских побоях рассказывает горничной Гаева. Зачем? Трудно представить, чтобы олигарх делился с чужой прислугой воспоминаниями, как его отец бил.

С рассказа об отцовских побоях, с этой невозможной, мучительной интимности начинается пьеса. И никакого влияния на развитие событий этот факт не окажет. Это ружье не выстрелит. Зачем сказал? И кому?! Гордиться тут нечем. Сочувствия у служанки он не ищет. Это вырвалось неизвестно зачем. Вырвалось, потому что сидит в душе всю жизнь.

В I акте:

ЛОПАХИН. Отец ударил меня по лицу кулаком, кровь пошла из носу.

Во II акте:

ЛОПАХИН. Мой папаша был мужик, идиот, ничего не понимал, меня не учил, а только бил спьяна, и все палкой.

В III акте:

ЛОПАХИН (себе). Если бы посмотрели, как Ермолай, битый, малограмотный Ермолай, который зимой босиком бегал, купил имение…

Догадавшись о Лопахине, стал искать подтверждений. Нашлось больше, чем мог предположить.

Старший брат Чехова в своих “Воспоминаниях” пишет о частых побоях: “Покойный Антон Павлович прошел из-под палки эту беспощадную школу целиком и вспоминал о ней с горечью всю свою жизнь. Ребенком он был несчастный человек”.

Лопахин трижды говорит о побоях — в первом, втором и в третьем актах. Чехов — мастер прозы, гений короткого (кратчайшего) рассказа, знал цену каждому слову, лишних слов не писал. Он не стал бы попусту три раза повторять одно и то же. Но каждый раз, когда Лопахин волнуется, теряет контроль над собой, из него лезет рассказ о детских мучениях.

Если б Чехов писал о каком-то выдуманном купце Лопахине — вроде песни про купца Калашникова — ничего личного, лубок: белы груди, черны очи, бурушка-косматушка, силушка богатырская...

Если б Лопахин был выдуман — разбитый нос был бы просто некой деталью, условно-шаблонное тяжелое детство. Но если это о себе — то нет более жгучего воспоминания, чем родительские побои.

С этого, самого жгучего, чего о себе никто не рассказывает (а уж ненавидящий публичность Чехов — тем более), — с этого он начинает свою последнюю (предсмертную) пьесу. С себя! С того, что не может быть высказано публично, но и забыто быть не может, и покою не дает. И вот — хоть через персонаж скажу! Но это значит, что персонаж этот — я.


ЧЕХОВ — Ал.П.ЧЕХОВУ (брату)

2 января 1889. Москва

Деспотизм и ложь сгубили молодость матери. Деспотизм и ложь исковеркали наше детство до такой степени, что тошно и страшно вспоминать. Вспомни те ужас и отвращение, какие мы чувствовали, когда отец…



***

Лопахин не хочет жениться на Варе. Обещал и — не смог.

Возможно, он упрямо избегает брака, потому что в детстве досыта нагляделся на семейную жизнь.

В пьесах Чехова — ни одной счастливой семьи. Ни одного счастливого брака.

В “Чайке” Аркадина живет с любовником. А он, попользовавшись юной Ниной, бросает ее и возвращается к Аркадиной; впрочем, как говорит Треплев, он “как-то ухитрялся и тут и там”. Маша, преодолев отвращение, выходит за учителя, но не любит ни мужа, ни ребенка от этого мужа. И мать Маши не любит своего мужа, хочет жить с доктором, пусть бы и во грехе.

В “Иванове” герой не любит жену. А когда та умерла от чахотки, собрался было жениться на молодой, да застрелился перед самым венчанием; невеста уже в церкви ждала. А родители невесты, не скрывая, презирают друг друга.

В “Дяде Ване” Елена Андреевна не любит мужа, готова изменить, оба несчастны, он мучает ее капризами.

В “Трех сестрах” Андрей женится на Наташе по страсти, но очень скоро начинает сбегать из дому и напиваться, и говорит гениальную фразу: “Жениться не нужно, потому что скучно”. А полковник Вершинин, командир артиллерийской бригады — замечательный, умный, добрый, — доведен семейной жизнью до того, что входит в дом любовницы со словами: “Жена опять отравилась”. Она у него регулярно кончает с собой после безобразных скандалов. И это для него уже перестало быть стыдной тайной, он говорит об этом открыто.

И героиня предсмертной пьесы не стесняется родных и прислуги:

РАНЕВСКАЯ. Я вышла замуж за человека, который делал одни только долги. Муж мой умер от шампанского — он страшно пил, и, на несчастье, я полюбила другого, сошлась, и как раз в это время — это было первое наказание, удар прямо в голову — вот тут, на реке. утонул мой мальчик, и я уехала за границу, совсем уехала, чтобы никогда не возвращаться, не видеть этой реки… Я закрыла глаза, бежала, себя не помня, а он за мной... безжалостно, грубо. И там он обобрал меня, бросил, сошелся с другой, я пробовала отравиться... Так глупо, так стыдно...

И мужчины в его пьесах тоже несчастны. Герой “Трех сестер”, женатый полковник, полюбил замужнюю и жалуется ей:

ВЕРШИНИН. Если послушать здешнего интеллигента, штатского или военного, то с женой он замучился, с домом замучился, с имением замучился... Русскому человеку в высшей степени свойственен возвышенный образ мыслей, но скажите: почему он с детьми замучился, с женой замучился? А почему жена и дети с ним замучились? …У меня дочь больна немножко, а когда болеют мои девочки, то мною овладевает тревога, меня мучает совесть за то, что у них такая мать. О, если бы вы видели ее сегодня! Что за ничтожество! Мы начали браниться с семи часов утра, а в девять я хлопнул дверью и ушел.

Умный, добрый, несчастный полковник Вершинин знает, что он не один такой.

Умный, добрый, несчастный (мечтал стать профессором или музыкантом, а стал чиновником) Андрей знает, что он не один такой. И каким-то образом свою мучительную жизнь они передают будущим поколениям.

АНДРЕЙ. Отчего мы, едва начавши жить, становимся скучны, серы, неинтересны, ленивы, равнодушны, бесполезны, несчастны... Только едят, пьют, спят, потом умирают... родятся другие, и тоже едят, пьют, спят и, чтобы не отупеть от скуки, разнообразят жизнь свою гадкой сплетней, водкой, картами, сутяжничеством, и жены обманывают мужей, а мужья лгут, делают вид, что ничего не видят, ничего не слышат, и неотразимо пошлое влияние гнетет детей, и искра божия гаснет в них, и они становятся такими же жалкими, похожими друг на друга мертвецами, как их отцы и матери...



***

Это проблемы не персонажа. Это глубокие личные проблемы автора. Он — врач, и в каждой пьесе у него врач. В “Дяде Ване” — доктор Астров.

АСТРОВ. Видишь, я пьян. Обыкновенно я напиваюсь так один раз в месяц. В таком состоянии становлюсь нахальным и наглым до крайности. Я берусь за самые трудные операции и делаю их прекрасно… И верю, что приношу человечеству громадную пользу… (Закрывает рукой глаза и вздрагивает.) В великом посту у меня больной умер под хлороформом.

Под наркозом. Значит — во время операции. Значит — под ножом. Значит, очень может быть, виноват. И уж точно — чувствует себя виноватым.

Напившись — восхищается собой, своим мастерством. Это почти мания величия: “верю, что приношу человечеству громадную пользу”. И вдруг чувство вины бьет его с такой силой, что он вздрагивает.

В “Трех сестрах” — доктор Чебутыкин, у него запой.

ЧЕБУТЫКИН (угрюмо). Черт бы всех побрал... подрал... Думают, я доктор, умею лечить всякие болезни, а я не знаю решительно ничего, все позабыл, что знал, ничего не помню, решительно ничего. В прошлую среду лечил женщину — умерла; и я виноват, что она умерла. Да... В голове пусто, на душе холодно. Может быть, я и не человек, а только делаю вид; может быть, я и не существую вовсе. (Плачет.) О, если бы не существовать! …Говорят, “Шекспир! Вольтер!..” — я не читал, совсем не читал, а на лице своем показал, будто читал. И другие тоже, как я. Пошлость! Низость! И та женщина, что уморил в среду, вспомнилась... и все вспомнилось, и стало на душе криво, гадко, мерзко... пошел, запил...

Почему в пьесах доктора Чехова врачей мучает одна и та же вина?

...Только в “Вишневом саде” нет врача. Потому что в этой пьесе роль Чехова взял Лопахин.

Чехов — работяга.


ЧЕХОВ — СУВОРИНУ

9 декабря 1890. Москва

Хорош Божий свет. Одно только не хорошо: мы. Работать надо, а все остальное к черту. Главное — надо быть справедливым, а остальное все приложится.


И Лопахин — работяга.

ЛОПАХИН. Я встаю в пятом часу утра, работаю с утра до вечера, и я вижу, какие кругом люди. Надо только начать делать что-нибудь, чтобы понять, как мало честных, порядочных людей... Когда я работаю подолгу, без устали, тогда мысли полегче, и кажется, будто мне тоже известно, для чего я существую. А сколько, брат, в России людей, которые существуют неизвестно для чего.

Работа, справедливость — очень важно. Но гораздо важнее другое.


ЧЕХОВ — ЭРТЕЛЮ

11 марта 1893.

Мой дед и отец были крепостными у Черткова, отца того самого Черткова...


Через десять лет точно эти самые слова скажет о себе Лопахин.

ЛОПАХИН (Раневской). Мой отец был крепостным у вашего деда и отца... Я купил имение, где дед и отец были рабами...



***

ФИРС. Сушеную вишню возами отправляли в Москву и Харьков.

Это на север и на юг, если из Мелихова.

А откуда взялся Лопахин? Лопатины в России есть, много. А Лопахин хоть и звучит совершенно по-русски…

Чехов мечтал об усадьбе долго. Помещиком стал (за 10 лет до “Вишневого сада”), купив Мелихово; одного лесу 160 десятин! Отец и дед были рабами, а он — купил имение! (По грандиозности переворота это, пожалуй, сильнее, чем из советского аспиранта — в олигархи.) И было бы неудивительно, если бы купец в предсмертной пьесе звался бы Мелиховым. Но это было бы слишком откровенно, слишком напоказ.

Поместье он купил на реке Лопасня, и станция железной дороги рядом — Лопасня (ныне город Чехов). И река для него была очень важна — больше всего на свете он любил удить рыбу.

Лопасня — Лопасин, но это не очень благозвучно, с присвистом. И получился Лопахин. Он сделал себе псевдоним из своей реки.



***

ЧЕХОВ — СУВОРИНУ

25 ноября 1892. Мелихово

Поднимите подол нашей музе, и Вы увидите там плоское место. Вспомните, что писатели, которых мы называем вечными и которые пьянят нас, имеют один общий и весьма важный признак: они куда-то идут и вас зовут туда же. И вы чувствуете всем своим существом, что у них есть какая-то цель. Лучшие из них реальны и пишут жизнь такою, какая она есть. Но от того, что каждая строчка пропитана, как соком, сознанием цели, вы, кроме жизни, какая есть, чувствуете еще ту жизнь, какая должна быть, и это пленяет вас. А мы? Мы пишем жизнь такою, какая она есть, а дальше — ни тпррру ни ну... У нас нет ни ближайших, ни отдаленных целей, и в нашей душе хоть шаром покати. Политики у нас нет, в революцию мы не верим, Бога нет, привидений не боимся... Кто ничего не хочет, ни на что не надеется и ничего не боится, тот не может быть художником... Я не брошусь, как Гаршин, в пролет лестницы, но и не стану обольщать себя надеждами на лучшее будущее. Не я виноват в своей болезни, и не мне лечить себя, ибо болезнь сия, надо полагать, имеет свои скрытые от нас хорошие цели и послана недаром...


Что это: оптимизм? пессимизм?

Это — вера, что испытания нам посланы недаром. Мы заслужили.

И кажется, еще немного, и мы узнаем, зачем мы живем, зачем страдаем. Если бы знать, если бы знать! — тогда есть смысл в страданиях. Легче, если знаешь ради чего. А иначе — просто мучаешься, как собака, сбитая машиной. Она лежит на асфальте переломанная, не скулит, плачет, и никто не останавливается, чтобы помочь.



***

А почему ж “комедия”? Может, это потому, что автор, пока писал, много смеялся. Ведь он писал на своих друзей, знакомых. Он предвкушал, какие штуки будут откалывать знаменитые артисты. Летом (за год до смерти) Чехов еще позволял себе развлечься, давал знаменитому артисту Художественного театра медицинские рекомендации.


ЧЕХОВ — ВИШНЕВСКОМУ

10 июня 1903. Наро-Фоминское

Милый Александр Леонидович, Вы уже по опыту знаете, как вредны для вас возбуждения, те самые, которые Вы описываете в Вашем письме; разве Вы забыли, как два года назад перед каждым спектаклем во время грима трое рабочих должны были затягивать Вам веревкой половые органы, чтобы во время спектакля не лопнули брюки и не случился скандал?


А может быть, “комедия” — это привет Пушкину, который трагедию “Борис Годунов” назвал “Комедией о настоящей беде Московскому царству”. И “Вишневый сад” — комедия о настоящей беде Московскому царству. Или — о предстоящей беде.

...Чехов прощается. Сейчас опустится занавес. Имение продано. Персонажи уезжают — исчезают в иной мир. Во всяком случае, мы больше их не увидим.

А последний, вроде бы оставшийся — его бросили как собаку — умирает без помощи, без участия, без духовного напутствия — в одиночестве. Умирает — то есть перестает быть человеком. И сцена пуста, ибо на ней нет ни души. А тело, если и видно, — то это не более живой предмет, чем многоуважаемый шкаф.

Возможно, что это единственная в мире пьеса, где в финале пусто.

И от них, от того мира, который был так прекрасен, не осталось ничего.

...После премьеры прожил полгода.

И уже сто с лишним лет весь мир — французы, итальянцы, немцы, англичане, японцы, американцы, венгры, поляки, чехи, прибалты, грузины (товарищ Сталин перечислил бы здесь сто национальностей) — весь мир ставит эти пьесы потому что они полны тайн. Хотя русским школьникам они кажутся ужасно скучными.



***

Автор умер в 1904-м, потом две-три революции (1905 и 1917), потом 1937, 1941…

Место, где мы живем, по-прежнему называется Среднерусская возвышенность, но все чаще кажется, что это низменность.

Ах, флора там все та же,

Да фауна не та.


P.S.“Вишневый сад” — пьеса старая, а никто не знает, о чем. А она без всяких подтекстов — прямо и открыто: о вишневом саде, о том, как Лопахин (Чехов) его купил. Предсмертная. О себе.


ЧЕХОВ — СУВОРИНУ

28 февраля 1892. Москва

Третьего дня я был в имении, которое покупаю. Впечатление ничего себе. Дорога от станции до имения все время идет лесом. Дом новый, крепкий... Мой кабинет прекрасно освещен сплошными итальянскими окнами... Сад и парк хороши.

Покупать имение скучно. Это раздражающая пошлость. Все время я делал глупости и среди пошляков чувствовал себя непрактическим дураком, который берется не за свое дело. Я рыскал по всякого рода паразитным учреждениям и платил вдвое больше, чем рассчитывал (земельные комитеты, архитектурно-планировочные управления, взятки — как это все знакомо. — А.М.).

Формальности по покупке обошлись мне дороже тысячи рублей. Продающий мне имение, шалый человек, из страха, что я могу отлынуть, все время лгал мне и в крупном и в мелочах, так что каждый день я делал открытия. Имение его оказалось все в долгах, и я должен был платить эти долги… Слава Богу, за квартиру и за дрова уже не платить. Лесу у меня 160 десятин, и дров хватит.


Через все жалобы звенит счастье: я купил! Одного лесу 175 гектаров!





    Партнеры