Рецепт от “голландской болезни”: не объедаться!

Никто не насылал на Россию “ресурсного проклятия”

6 февраля 2007 в 00:00, просмотров: 554
  Колумб открыл Америку и погубил Испанию. Испанская корона тратила несметные богатства Нового Света не на развитие страны, а на роскошь. Спровоцировала безумную инфляцию, экономику загнала в кому. А когда пираты потопили набитую сокровищами индейцев эскадру, случился тяжелейший экономический кризис (а если у нас что-то произойдет с “трубой”?).
     “Голландскую болезнь” называют иногда разновидностью болезни “испанской”: она в самой явной форме выразила, как приводят к краху эгоизм и недальновидность элит, неспособность конвертировать нежданно обретенные ресурсы в стратегию роста. Говорить о “голландской болезни” в России надо не без опасения угрозы летального исхода, как после “испанки”.

     
     Классический эпикриз “голландской болезни” — деиндустриализация как следствие открытия крупного источника природного ресурса. Болезнь голландская, испанская или нигерийская, а симптомы наши, родные. Как будто хорошо “приняли на грудь”: сначала тонус идет вверх — торговый баланс резко улучшается, национальная валюта крепчает, месторождения дают сногсшибательную ренту, ВВП и доходы населения увеличиваются. Рост доходов государства и населения стимулирует рост выпуска “неторгуемых” товаров, в первую очередь в госсекторе: администрирование, услуги по обеспечению безопасности, автодорожного хозяйства, ЖКХ и т.д.
     Но наркотическая бодрость испаряется быстро — экономический организм наполняется свинцовой, парализующей тяжестью похмелья. Исчезает динамика, восприимчивость к новому, реакция на риск, способность состязаться с рвущимися вперед конкурентами.

ПОХМЕЛЬНЫЕ СИМПТОМЫ

     Чрезмерно укрепившаяся национальная валюта (по-прежнему “деревянная”, хоть и отлакированная нефтедолларами) обрушивает основу экономики — обрабатывающую промышленность.
     Возникает проблема распределения рентных доходов. После некоторого повышения реальных доходов населения инфляция съедает этот рост. А на самые большие куски рентного пирога претендуют владельцы месторождений и “курирующие” их чиновники.
     Другая проблема — региональная несбалансированность спроса и предложения продукции и услуг госсектора. Эти продукты и услуги не транспортабельны, их нельзя перемещать из региона в регион, спрос же и цена на них быстро растут. Для российских просторов — это серьезная угроза. Разница в бюджетном финансировании регионов очень чувствительна, во многом из-за неравномерности распределения рентных доходов. Разница в обеспеченности бюджетными услугами по территориям достигла таких масштабов, что становится колоссальным риском для страны. Она в буквальном смысле разрывает Россию — по рубежам регионов. Ведь общая социальная инфраструктура страны разрушена из-за огромных различий в доступе к общественным услугам. Например, транспортным. На последнем заседании Совета Федерации губернатор Калининградской области Георгий Боос говорил, что из жителей области, которые ездили за границу, 60% никогда не были в других регионах России. До Варшавы и Берлина им доехать проще и дешевле, чем до Санкт-Петербурга или Смоленска.
     В России дифференциация регионов по обеспеченности этими услугами населения огромна, а общего рынка труда нет. Поэтому рост спроса приводит к росту их цены на фоне деградации обрабатывающих отраслей.
     “Голландская болезнь” развертывается во времени и производит цепную реакцию: сокращение производства торгуемого товара — рост безработицы в территориях, где он производился, — массовое снижение зарплаты — недоамортизация капитала в обрабатывающем секторе — “узкие места” в производстве неторгуемого товара — структурная инфляция.
     Когда же природные ресурсы истощаются или их цены падают, начинается структурный и валютно-финансовый кризис, как “ломка” у наркомана. Выздоровление — перестройка экономики в обратной последовательности, с ускоренным ростом обрабатывающего сектора, — оказывается тяжелее кризиса во время самой “голландской болезни”. Торговый баланс без крупных доз рентных доходов резко ухудшается и девальвирует национальную валюту, взлетает инфляция — уже по прямо противоположной, чем в начале “голландской болезни”, причине. Страна — экспортер сырья находится в перманентной структурной, региональной и макроэкономической несбалансированности.
     И является ли сырьевое богатство благом России? Одни называет его resources curse (ресурсное проклятие). Другие считают специализацию на экспорте сырья естественной для России, ее базовым конкурентным преимуществом.

ИСКУССТВО ТРАТИТЬ ДЕНЬГИ

     По мнению некоторых экспертов, сейчас пока наблюдаются только первые признаки обострения “голландской болезни”. Об этом свидетельствуют показатели обрабатывающей промышленности: пусть ее развитие отстает от роста ВВП, спада в ней пока нет.
     У этого феномена простое объяснение.
     В российской экономике между сырьевым и несырьевым секторами есть еще и промежуточные. Такие, как металлургический комплекс или комплекс минеральных удобрений, выпускающие товары, которые продаются на российском и мировых рынках потому, что дешевы из-за низких внутренних цен на энергоносители. Без этих промежуточных секторов от обрабатывающей промышленности России мало что остается. Например, в нашем экспорте несырьевая продукция и услуги составляют 1,7%, а на высокие технологии вообще приходится постыдные 0,3%.
     По мнению Егора Гайдара, беда “голландской болезни” в том, что есть паллиативные рецепты, но надежных способов ее предотвращать или лечить в общем не существует. “В принципе то, что делали правительство и Центральный банк, — это максимум возможного”. Согласившись с таким мрачноватым утверждением, все-таки скажем, что существуют способы ощутимо поднять планку “максимума возможного”.
     Если бы правительство не выплатило в 2005—2006 годах досрочно более 39 млрд. долларов долгов Парижскому клубу, а ЦБ не скупал избытки валюты, то доллар стоил бы 20 рублей и меньше. Однако этим мощь “нефтедолларовой эмиссии” все равно не локализовать, и она будет по-прежнему разгонять инфляцию и укреплять рубль. Часть стерилизуется “замораживанием” на счетах ЦБ ценой огромного бюджетного профицита. И хотя профицит чреват сокращением темпов роста и колоссальными потерями доходов граждан и государства, нынешняя макроэкономическая политика вынуждает и дальше наращивать объемы Стабфонда. Это плотина на пути долларового потока в страну. Иначе экономика захлебнулась бы от избытка денежной массы.
     Самые уязвимые к укреплению рубля — несырьевые отрасли. А если западные “партнеры” добьются повышения внутрироссийских цен на энергоносители до экспортных, мы их окончательно угробим. Спекулятивный капитал, хлынувший в страну при укреплении рубля, повышает его курс еще больше. Скупка же избыточного предложения иностранной валюты ведет к чрезмерной денежной эмиссии и новому витку инфляции. А с ней борются все тем же укреплением рубля. И так до бесконечности — инфляционная спираль закручивается еще туже.
     Чтобы ее разорвать, необходимы решительные, быстрые, адресные меры. Во-первых, де-факто зафиксировать номинальный курс рубля по отношению к “бивалютной” корзине. Ввоз спекулятивного капитала потеряет смысл, и из России в обратном направлении хлынут десятки миллиардов долларов. Во-вторых, запретить госкомпаниям иностранные кредиты и допэмиссии с размещением на зарубежных биржах при высоких ценах на нефть. Взамен — ссуды из Стабфонда и золотовалютных резервов. В-третьих, начать-таки продажу российских экспортных товаров за рубли. В-четвертых, добиться заметного снижения темпов роста цен, пресекая опережающее повышение тарифов и издержек монополий, а также за счет снижения инфляционных ожиданий.
     Течение “голландской болезни” в России усложняют старые опухоли, которые вполне операбельны, но применить для этого инструменты государственного администрирования недостает политической воли. Вал долларов не станет девятым, и страна могла бы переварить его активной стратегией развития. Растущей экономике требуется много денег. Быстрое повышение спроса на инвестиции снимет “ресурсное проклятие”.
     Но нужно радикально раскупорить налоговые тромбы для инвестиций в несырьевых секторах, сохранив высокие пошлины на экспорт ресурсов. Налоговое давление не дает разогнать кровь в этих отраслях, а ведь его снижение принесло бы эффект достаточно быстро. Возместить часть налогов можно за счет первопричины самой болезни. Например, снизить социальный налог, финансируя здравоохранение и образование из рентных доходов. Заменить пособия по безработице социальными кредитами и профинансировать их из того же источника.
     Кстати был бы еще один национальный проект “Наука и инновации” с радикальным увеличением вложений в НИОКР и инновации, в первую очередь, в фундаментальные науки и инновационно активные предприятия. Разумеется, не в советском стиле — размазывать капвложения по бесчисленным НИИ и НПО — а с четко сформулированным госзаказом. Для стимулирования наукоемких отраслей нужно разрабатывать и закупать новейшие вооружения и спецсредства для вооруженных сил и правоохранительных органов.

ПОРА ВЫРЕЗАТЬ ОПУХОЛИ

     Реформирование всей системы услуг госсектора и других отраслей, не вносящих прямой вклад в рост экономики, стало бы панацеей от “голландской болезни”. Но главная беда в том, что сама эта система суть основная проблема модернизации. Развращенная шальными деньгами, лишенная мобилизованности, она оказывается самой злокачественной метастазой “ресурсного проклятия”. Единственный шанс — взяться за отдельные программы и затем постепенно вытягивать остальное.
     Начать с таких раздражающих общество, взрывоопасных во всех смыслах сфер, как ЖКХ, генерирующих рост цен и растрату ресурсов при неприемлемо низком качестве услуг. Его эффективность можно поднять в разы, вмонтировав системы управления, ориентированные на потребителя, и ресурсосберегающие технологии. Нужны большие инвестиции, но, слава богу, известно, откуда государству взять деньги.
     Катализатором оздоровления экономики всегда будут инвестиции в “человеческий капитал”. Но чтобы не финансировать подготовку кадров для развитых стран, следует создать систему предоставления образовательных кредитов для получения высшего и специального образования, повышения квалификации и переобучения безработных.
     Но главным средством лечения должна стать внятная индустриальная и финансовая политика. И когда она будет, узнаем и ответ на сакраментальный вопрос, являются ли природные богатства нашим конкурентным преимуществом или проклятием.
     
     ТЕМА ДЛЯ ПРЕЗИДЕНТСКОГО ПОСЛАНИЯ
     Очевидно, все-таки не проклятием. Тем паче что вместе с “голландской болезнью” пора излечиться и еще от одного хронического мифа: будто сырьевого экспорта достаточно для финансирования модернизации России. Мы живем с этим наивным убеждением, не догадываясь произвести простое сопоставление — абсолютных цифр сырьевого экспорта с масштабами нашей экономики. А чтобы достичь высокого душевого уровня ВВП (мировой стандарт — от 20 тыс. долларов по паритету покупательной способности), надо продавать за рубеж углеводородов, например, по 40—50 т нефтяного эквивалента на душу населения. Мы продаем… около трех.
     Осторожный оптимизм в том, что Россия без фатальных последствий переболеет “голландской болезнью”, есть. Страна впервые не транжирит сырьевые сверхприбыли. Резко разросшаяся рентная “подушка” отражается в повышении инвестиционных рейтингов. Но институциональных реформ по-прежнему практически нет. В нашей экономической среде отсутствует антикризисный иммунитет, в ней вирус “голландской болезни” способен обернуться в пожирающего любые позитивные тенденции монстра. Однако ее анамнез и лечение пока больше обсуждается в формате академической озабоченности, чем как центральная тема повестки дня.
     Самым резонансным вариантом представляется президентское послание Федеральному собранию. Пока в России так: серьезно занимаются вопросом тогда, когда или президент скажет, или петух клюнет.
     Как следует из старого анекдота, экономические теории делятся на два вида: одни сформулированы до обеда, другие после. Верны оказываются те, что придуманы на голодный желудок. Так и с “голландской болезнью”: не бездарно проедать сырьевой потенциал России, не “обжираться” шальными деньгами, а трансформировать их в динамику развития, энергетику достижения мирового лидерства.


    Партнеры