Инициатором этого движения является писатель Эдуард Лимонов. Ему принадлежит, по-моему, блестящая идея — каждое 31-е число проводить митинг в защиту 31-й статьи Конституции РФ, которая гласит: “Граждане Российской Федерации имеют право собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование”.
Соблюдение этого права очень важно для граждан самых разных убеждений и без оных, потому что уличные акции — единственная возможность для подавляющего большинства донести до властей свои требования, свои проблемы, просьбы и протесты.
Мне понравилась идея проводить эти митинги всегда в одном и том же месте в одно и то же время. Я знаю это по опыту демонстраций правозащитников начиная с 1965 года, т.е. еще в советские времена, когда они проводили демонстрации под лозунгом “Уважайте Конституцию” всегда на Пушкинской площади в один и тот же день, в одно и то же время.
Так создается традиция. Заявки в защиту 31-й статьи Конституции РФ подавались на каждое 31-е число на 6 часов вечера на Триумфальной площади.
Эдуард Лимонов предложил мне включиться в эти заявки. Он полагал, что участие в этих митингах правозащитников расширит состав их участников и поможет получить согласие властей на эти митинги. Так создалась тройка заявителей: Эдуард Лимонов, Константин Косякин и я, Людмила Алексеева. Но и эта тройка получала отказы.
Нам каждый раз предлагали провести митинг в другом месте, хотя мы каждый раз в своих заявках объясняли принципиальную важность для нас сохранения места и времени митинга. Поскольку согласования достичь не удавалось, митинги не проводились, но по 31-м числам мы приходили на Триумфальную площадь в назначенное время со значками “31” на одежде. Это ведь не запрещается никаким законом, а традиция, таким образом, вырабатывалась вопреки запретам.
С каждым разом численность участников таких акций увеличивалась, несмотря на то что пришедших на Триумфальную площадь встречал ОМОН со всеми вытекающими отсюда последствиями. Более того, начиная с 31 января нынешнего года акции в защиту 31-й статьи Конституции стали проходить в других российских городах: в январе — в 25, в марте — в 38, в мае — в 42. Одновременно стали проходить акции солидарности в Берлине, Праге, Хельсинки и других зарубежных городах. Таким образом, за год традиция была создана, появилось на свет “Движение 31”.
Сейчас, перед 31 июля 2010 года, это движение переживает кризис. Хочется надеяться, что это кризис роста.
Почему я так считаю?
Потому что власти, в очередной раз отказав нам в праве проведения митинга 31 июля на Триумфальной площади, сами наконец предложили согласовать условия его проведения, хотя прежде они от этой полагающейся по закону процедуры отказывались, несмотря на наши призывы ее провести. Власти согласились предоставить нам Триумфальную площадь 31 июля в 6 часов вечера, как того требует уже создавшаяся традиция. Но при этом настаивали, чтобы точно такая же заявка была подана другими заявителями. Конечно, это незаконное требование, и вызвано оно лишь жалкой попыткой сохранить лицо. Ведь в отличие от властей любого демократического государства, которые считают своей святой обязанностью удовлетворять законные требования граждан, наши власти считают это своим поражением.
Я расцениваю создавшееся положение как безусловный успех “Движения 31”. Именно ВСЕХ участников этого движения, а отнюдь не только его заявителей. Власти наконец поняли, что систематические разгоны на Триумфальной площади не останавливают роста этого движения и действовать так, как они этот делали прежде, бессмысленно.
На переговоры пригласили меня как основного заявителя — в заявках для контактов мы указывали мои телефоны. Я настояла, чтобы переговоры велись со всеми заявителями, но высказала им свое мнение, что уступка, которую требуют от нас, не является принципиальной. Ведь мы никогда не ставили условием сохранение состава заявителей. К тому же мы уже сделали свое дело — создали движение, с которым властям пришлось считаться. В движении участвует много известных общественных деятелей, достойных сменить нас в качестве заявителей. Я не сомневаюсь, что новые заявители и все участники митинга воздадут должное зачинателям “Движения 31” — они первыми выступят на митинге, другие выступающие и участники митинга выразят им свою признательность.
Все это было бы возможным, если бы все трое заявителей спокойно согласились передать эту роль своим товарищам по “Движению 31”. К сожалению, из нас троих на это оказалась согласна только я. Это сделало невозможным выдвижение других заявителей. Это было бы не по-товарищески после публичного заявления Эдуарда Лимонова о том, что согласиться на смену заявителей — значит поцеловать туфлю у представителей власти. Выступила со своим заявлением на этот счет и московская “Солидарность”. Вслед за ней Сергей Ковалев и я тоже выступили с публичным заявлением. Мы предложили участникам движения за месяц, остающийся до следующего выхода на площадь 31 августа, обсудить такой вариант: одновременно подаются две совершенно одинаковые заявки — трех прежних заявителей и еще одна — за подписями известных участников движения. Нет разницы, какая заявка будет удовлетворена, — митинг будет общим. Но это тоже станет возможным, если это предложение поддержат все три первоначальных заявителя.
Наше заявление я разместила на своем сайте в “Живом журнале” и получила более 300 откликов. Правда, среди них много повторных, от одних и тех же лиц. Большая часть откликов — порицание нашей позиции. Основной довод при этом — с такой властью, как наша, нельзя разговаривать ни о чем, а если разговаривать, то ни в чем не уступать.
Но если мы хотим действовать по закону, мы должны подавать заявки и согласовывать их с представителями власти. А согласование — это всегда переговоры, в которых каждая сторона стремится меньше уступить и больше получить. Позиция “или все, или ничего” ни для одной стороны не является продуктивной. Власти должны уступать — и мы должны уступать. Непринципиальные уступки делать можно и нужно. Иначе мы застрянем на уже достигнутом успехе и не продвинемся ни на йоту. А если движение застревает на какой-то стадии и не развивается, оно постепенно умирает. Вот это сейчас и является темой обсуждения среди участников “Движения 31”.
На сегодняшний день дело обстоит так. 31 июля не будет праздника единения прежних заявителей с продолжателями их дела на отвоеванной у властей Триумфальной площади. Мы, как и прежде, придем не на митинг, а появимся на площади в 6 часов вечера со значками “31” на одежде. Вместо триумфа движение вошло в кризис. Этот кризис — следствие того, что многие участники движения (может быть, даже его большинство, еще рано судить об этом) не умеют договариваться даже между собой, не только с властями, что гораздо труднее.
Но, как ни мучительно для меня лично обсуждение, вызванное нашим заявлением, я считаю это обсуждение полезным для участников “Движения 31”. Мы должны научиться отделять главное от второстепенного и третьестепенного. Должны научиться сохранять единство, даже если в чем-то мы во мнениях расходимся. Это необходимо, потому что “Движение 31” объединило очень разных по взглядам людей, и если мы будем отторгать участников движения с несходными с нами взглядами или иным темпераментом, это движение никогда не станет массовым. Если мы не научимся этому, движение придет в упадок.
Если научимся спокойно обсуждать спорные вопросы между придерживающихся разных точек зрения на проблемы движения его участниками, движение будет расти. Если оно будет расти, его активистам придется по самым разным поводам вести переговоры с властями. Этому тоже придется учиться.
Сейчас мы не сумели использовать завоеванную нами возможность. Но ведь на ошибках учатся. И мы научимся.
