Дибров сварганил гомо-блюз?

  “Раз уж у педиков и наркоманов наш альбом получил признание, то можно считать его удавшимся”, — искренне признался Дмитрий Дибров в прошлый уик-энд на презентации своего “Антропологического” трибьюта Майку Науменко “Ром и Пепси-Кола”.
    
     Презентацию на самом деле ждали давно и с любопытством. Альбом “Ром и Пепси-Кола” возвестил о торжестве “нового московского блюза” — хитро закрученного микса “американской сельской архаики” с суперсовременной лупово-сэмплерной кибернетической технологией. Сам герой придумал для него термин “электрический бульон”. Все это уже два месяца как пошло в массы. Автоответчик Диброва успел за это время заполниться голосами “молоденьких дам лет пятнадцати, которые ставят “колу” и поют истошными голосами”, позволяя хозяину “вкусить первые плоды бытия битлом”.
     Однако подобных проявлений народного признания, равно как и плотных ротаций на радио, новоиспеченной рок-звезде показалось недостаточно. Дабы удостовериться в том, что всеобщее внимание сопряжено не с его телевизионной известностью, а исключительно с музыкальным качеством продукта (действительно достойным — “ЗД” зуб дает), Дибров отправился в подземный переход на “Китай-городе” (который он до сих пор настырно именует по-старосоветски “Площадью Ногина”), где собираются, по его определению, “педики и наркоманы”. Там есть киоск, где крутят музыку. Покружив некоторое время в эпицентре столичной “плешки”, блюзмен и телегуру, к несказанной своей радости, услышал в динамике звуки “Марии” (одного из альбомных треков) и понял, что все о’кей.
     С одной стороны, “педики с наркоманами” должны, конечно, поблагодарить г-на Диброва за столь лестную оценку их роли в искусстве. Но с другой — могут напрячься на грубость в терминологии. Изысканность богемной вечеринки (а все, что окружает Диброва, несет на себе отпечаток изысканной богемности) вдруг как-то скомкалась. Политкорректность странно улетучилась. Если “педики”, а не “геи” или хотя бы “голубые”, то тогда уж и “жиды”, и “нигеры”, и “черножопые”.
     Наверное, интеллигентный Дибров все-таки не имел в виду ничего плохого, а просто не разобрался в тонкостях столь специальной терминологии. А разбираться надо, уж коль отношение “педиков” столь судьбоносно в определении истинной ценности собственных трудов.
     На Западе Эминему, чтобы отмазаться от осознанной гомофобии, пришлось прилюдно лобзаться с Элтоном Джоном. Чтобы откреститься от своего, видимо, непроизвольного ляпа, Диброву, может, и не нужно рыдать на груди у Бориса Моисеева, но что-то предпринять необходимо. Ведь надо и дальше слыть достойным интеллектуалом и сознательным гражданином. Есть два пути: повиниться публично перед всем геевским комьюнити, благодаря которому он убедился, что состоятелен как музыкант, или хотя бы на время сменить ориентацию. Просто попробовать — для очистки совести. Вроде и латентные предпосылки имеются: “Высшая эстетика для меня — вид четырех парней в клешах, с гитарами наперевес”, — откровенничал Д.Д. В общем, смутный фрейдизм в действии. В конце концов, один раз — не пидорас...