“Маски” — жертвы арабских террористов

  Джульетта любит от нечего делать мучить животных, а Ромео поет ей под окном серенады мерзким голосом. Классический текст Тибальда переплетается с современными словечками из лексикона дворовой шпаны. Все это и еще многое другое в таком же стиле — новый спектакль одесских “Масок”, показанный ими в рамках фестиваля клоунады.
     Корр. “МК” пообщался с “масочными” руководителями — Борисом Барским и Георгием Делиевым . Первый — это тот, что со смешными усами, кончики которых вздернуты, как у Сальвадора Дали. У второго же на лице произрастают не менее смешные, чем у его коллеги, бакенбарды. Делиев — постановщик спектаклей “Масок”, а Барский — драматург. К нему и первый вопрос:
     — Отчего не радуете новыми телепроектами? Последнее время по ТВ только старые серии крутят.
     — Мы решили вплотную заняться сценическими выступлениями. Год назад выпустили программу под названием “Комикадзе”. Но, поскольку дело было в начале сентября, такое название для спектакля звучало как циничная шутка. Пришлось изменить на “Want it”, но тут повсюду замелькали кадры со словами “wanted Ben Laden” — “разыскивается Бен Ладен”. Опять пришлось от названия отказываться. В итоге остановились на “Атака клоунов. Часть II”.
     — Что это за спектакль — “Ромео и Джульетта”. Вы только над Шекспиром поглумились или и других классиков “потрепали”?
     — Это невинный юмор! Нельзя же всерьез сравнивать то, что я сделал с “Ромео”, и шекспировскую трагедию. Хотя сейчас после спектакля ко мне подошла женщина, шекспировед, собирающая все интерпретации его пьес. Она какое-то научное исследование по данной теме проводит и хотела, чтобы и моя пьеса там была представлена.
     От главного “масочного” драматурга Бориса Барского корр. “МК” плавно перемещается к главному “масочному” режиссеру — Георгию Делиеву.
     — “Маски” почти в полном составе снялись в последнем фильме Киры Муратовой “Чеховские мотивы”. Как проходили съемки?
     — За других говорить не могу, но мне понравилось. Было любопытно смотреть, как работает такой выдающийся режиссер. Если Муратова меня еще раз пригласит, я соглашусь. Наша Наташа Гусько, между прочим, сыграла во всех последних картинах Муратовой.
     — Почему на афише написано просто “Маски”? Где привычное “Маски-шоу”?
     — Нам пришлось поменять название, поскольку словосочетание “Маски-шоу” у людей теперь ассоциируется с ОМОНом, заламыванием рук за спину и другими не очень красивыми и веселыми вещами.
     — За минуту до вас я опрашивал Бориса Барского. Он в жизни совершенно не такой, как на сцене. Серьезный, совсем не дурачится...
     — Так он ведь физик-ядерщик по образованию — он и должен быть серьезным. И школу он закончил с золотой медалью. Вообще у нас в коллективе нет ни одного профессионального актера. Я и Саша Посталенко — архитекторы, Миша Волошин — инженер по холодильным установкам. Просто однажды мы поняли, что занимаемся нелюбимым делом. А в театре мы действительно живем.
     — Но как вас, технарей, в театр занесло?
     — Художественная самодеятельность. Все мы были в разных студиях, время от времени друг с другом встречались и устраивали сценические единоборства: кто смешнее номер придумает и исполнит. Тогда была в моде пантомима — в Москве пользовался успехом ансамбль Мацкявичуса, в Питере — “Лицедеи”. И в одесской филармонии задались вопросом “чем мы хуже?” — и принялись собирать коллектив. Тут мы, физики-ядерщики и архитекторы, им под руку и подвернулись. Потом уже, много лет спустя, ГИТИС все закончили. Так как мы уже активно выступали, нас в ГИТИСе именовали “законченными артистами”.