Кто-то рыбу предпочитает ловить на удочку или спиннинг, а вот житель Подольска Александр Андрианов за ней охотится под водой — с настоящим гарпуном. Не сказать, что это его хобби, скорее профессиональное увлечение. Он — водолаз, участвовал во многих международных научных экспедициях и многие экзотические моря обследовал.
Но реки Подмосковья — его слабость. Даже если мороз и солнце, а день чудесный, Андрианов облачается в свою амуницию и ныряет со своим оружием в воду. Ведь охота, т.е. рыбалка — пуще неволи. К сожалению, рыбы в наших речках становится меньше...
— Ну, за четность! — провозгласил Александр первый тост и, обнаружив в наших глазах недоумение, пояснил: “Любимый тост водолазов. Чтоб, значит, количество погружений равнялось количеству всплытий”.
Ну тогда конечно... Вообще-то еще из довлатовского “Компромисса” всем известно, что журналисты на редакционном задании — ни-ни… Но тут дело другое — “для сугреву”, после подводной охоты в десятиградусный мороз. Как говорится, не пьянства ради, а здоровья для. От дружеских приглашений “поплавать” мы перед этим и так уже отказались. Но нельзя же бросить нового знакомца и на завершающем этапе рыбалки. Не по-товарищески это…
…В назначенное место на берегу Пахры Александр Андрианов прибыл на стареньком “бусике” практически в полной боевой готовности — облаченный в гидрокостюм, только что не в ластах. На окончательное довооружение — маска, ласты, подводное ружье, пояс с грузом — уходят считанные минуты, но на ветру в этот один из первых по-настоящему морозных дней нынешней зимы успеваешь слегка задубеть. А каково принимать водные процедуры?
— Ерунда. После погружений на Белом море в 30-градусный мороз здесь я чувствую себя, как на сочинском пляже.
Широкая в этом месте Пахра у берегов покрыта толстым льдом. Александр прощается с нами и, преодолев метров пять по льду на пятой точке, доползает до кромки и уходит под воду. Какое-то время следим за его перемещениями по торчащей над поверхностью трубке, потом уходим в машину — греться. Еженедельная подводная прогулка Александра рассчитана часа на полтора, не меньше.
…В условленное время наш Ихтиандр выходит на берег в километре от места старта. На кукане у пояса — добыча: две щуки и лещ. Александр, однако, недоволен: “Вот такая только что ушла”, — разводит руки на метр. Впрочем, по его словам, это типичная для подводной охоты ситуация — самая большая рыбина всегда уходит. Как бы приглашая охотника вернуться на это место снова.
Дальше обязательным пунктом программы — баня. Благо у старинного друга Валерия в соседней деревне дом. Ну а напоследок, разумеется, застолье, украшенное свежеприготовленной рыбой. Тут-то и появляется возможность расспросить Александра об его экстремальном увлечении.
ДМБ с пролонгацией
Морем он “заболел” во втором классе, когда мама впервые отвезла в летние каникулы из родного Подольска на Черное море. Потом — Жюль Верн со своим капитаном Немо. Так бы книжками все, может, и ограничилось. Во всяком случае, после школы Александр пошел отнюдь не в мореходку, а в строительный техникум, выбрав самую, как известно, мирную профессию. Но, как теперь считает сам Андрианов, что-то его постоянно толкало к морю помимо его воли.
Первым таким толчком стало опоздание на флюорографию в военкомате. В результате призывник Андрианов угодил не в предначертанный ему стройбат, как все одногруппники по техникуму, а в морфлот, на дизельную подводную лодку.
— В коротких паузах между походами на базе в Полярном заниматься было решительно нечем, — вспоминает Александр. — Вот я и прибился к флагманскому водолазу Петровичу. Помогал ему перезаряжать акваланги, а он в качестве вознаграждения разрешал мне спуски. Вообще он научил меня двум вещам — пить спирт и водолазному делу. Сам Петрович, старый морской волк, мог эти два занятия совмещать, а я по молодости все-таки разводил их во времени. Словом, школу прошел хорошую.
Когда три года, отводившиеся на срочную службу, истекли, матрос Андрианов написал рапорт на увольнение. Капитан лодки устроил в его присутствии совет со старпомом: мол, срок у парня закончился, отпустим? “Парень хороший, отпустим”, — согласился старпом. Лодка в этот момент находилась на глубине 80 метров в районе Бермудского треугольника… Офицеры посмеялись собственной шутке, а несостоявшийся дембель оттрубил после этого еще почти год, пока не пришли на базу.
Штормовое освобождение
На гражданке Андрианов вернулся к своей самой мирной профессии. Строил себе объекты народного хозяйства, пока вдруг не получил очередной толчок к водной стихии — попал в аварию. Перелом позвоночника, почти год по больницам. Когда подлечили, врач сказал: “Тебя, парень, спасет только вода”.
— Ну, я и пошел в бассейн устраиваться на курсы подводного плавания. Абонемент на 4 месяца стоил 25 рублей, а по окончании выдавали свидетельство — пловец-подводник. Но там посмотрели мою водолазную книжку и говорят: чего ты будешь ходить на курсы, иди к нам тренером-стажером.
Александр продолжал работать на стройке, по выходным вел в бассейне группу, а летом напросился в свою первую экспедицию — на Командорские острова. Институт рыбоводства и океанографии изучал там популяцию каланов. Это морское животное с ценнейшим мехом, из которого шьют манто английским королевам. Андрианов зарекомендовал себя отличным аквалангистом, и уже на следующий год получил приглашения сразу в несколько экспедиций.
— Мне пришлось сделать из своей бригады ударников коммунистического труда, — улыбается Александр. — Когда меня в нее назначили, все сочувствовали: дескать, твои орлы 30 дней в месяц пьют, остальное время работают. За год я вывел всех “запивал” на чистую воду, и бригада стала работать так, что я мог ее спокойно оставлять на все лето. Так как отпуска мне обычно не хватало, то начальник экспедиции посылал на мою работу телеграмму: “Шторм 9 баллов, цунами, выйти невозможно, Андрианов задерживается”. Печать, подпись, все как полагается. Где-то на третий раз мой шеф мне говорит: “Я уже боюсь тебя отпускать. Куда ты ни поедешь, везде начинаются природные катаклизмы”. Но моя бригада план постоянно перевыполняла, поэтому отлучки на 2—3 месяца сходили с рук.
За 15 лет интересных экспедиций набралось немало. На Белом море ихтиологи из МГУ изучали популяцию зубатки. В СССР хотели начать промышленное разведение этой ценной рыбы, но никто никогда не видел кладку ее икры. Задача водолаза Андрианова была найти эту кладку, чтобы можно было изучить условия, при которых размножается зубатка, — температуру воды, глубину, освещенность и т.д. Каждый день приходилось нырять, наблюдать, подкармливать. Та экспедиция запомнилась Андрианову еще и тем, что местные жители чуть не выбрали его… мэром своего острова.
— Вы что, говорю, бабушки, с дуба рухнули? — вспоминает Александр. — А они мне: “Да ты ж не пьешь, касатик”.
Места там красивейшие и богатые — ягода, рыбалка, охота… Но народ, особенно мужское население, действительно спивался.
На Земле Франца-Иосифа искал следы американской полярной экспедиции начала прошлого века. Под Керчью — останки греческих кораблей. На Курилах — сбитый японцами во время войны самолет.
В аквариуме — не охота
Со стройкой Александр окончательно завязал и на хлеб насущный зарабатывает теперь подготовкой аквалангистов, или на современный манер — дайверов. Новомодное увлечение дайвингом — подводн