Вместе с дымом отечества, возвращаясь в Москву, вдыхаю на пороге города родной запах хамства и криминала. Не там, где прежде буравили взглядом угрюмые пограничники. На границе и таможне дышать стало легче, томительных очередей обычно нет. Деклараций времен НКВД не заставляют всех заполнять. По “зеленой линии” идешь без хлопот.
Пытка ждет в зале прилета. Нет тележек. Ни на входе, ни на выходе. А когда начинает кружить карусель с багажом, они появляются в цепких руках носильщиков, готовых за два с лишним доллара подвезти одно “место”. В “Шереметьево-1”, куда посадили самолет из Тель-Авива, все тележки увидел в их мозолистых руках. Возмущенные пассажиры получили немедленный отпор:
— Жиды прилетели! Подавай им тележки. Возвращайтесь за ними в свой Израиль!
Носильщиков нет в Европе. Их в аэропортах “ликвидировали как класс”. Сотни тележек стоят там, как корзины на колесах в супермаркетах. Что об этом писать — иначе быть не должно.
Иначе на всех московских аэродромах. В “Шереметьево-2” видел поезд из сломанных тележек. Подозреваю, сломали носильщики.
За границей катишь багаж к такси. Они ждут у дверей. Одна столица в Европе лишена такой услуги — это наша Москва. Нет у аэропортов машин с зелеными огнями. Ни одной не увидишь. Увидишь толпу извозчиков, встречающих у таможни людской поток. Цены — в тысячах рублей. Такси из Москвы довозит за пятьсот. Но обратно на нем не уехать. Порожние машины уносятся, не смея взять седоков. Потому что не рискуют оказаться с проколотыми шинами.
— Мафия! — говорят таксисты.
Едешь домой с долларовым извозчиком и в дороге убеждаешься: человек он хороший. А цену заламывает потому, что так велит “мафия”. Половину приходится отдать ей.
Другая подобная структура захватила пространство перед аэропортами. Там начинается еще одна пытка. Шлагбаум. Получай карточку в автомате, не теряй. По ней заплатишь за каждый час ожидания. Простоя у перекладины нет. Каждый взмах означает: два доллара как минимум капают в чей-то глубокий карман. Такие денежные насосы — везде, где шумят аэродромы. Почему столицы других стран обходятся без них? Да, останавливают перед шлагбаумом в Тель-Авиве, но там проверяют багажники по известной причине. По какой причине тормозят и обирают каждого, кто за рулем, в Москве?
Кто восстановит связь на самом массовом транспорте — в лифтах? В каждой кабине есть кнопка аварийного вызова. Она когда-то выручала, если кабина застревала между этажами. В моем лифте кнопка есть, а двусторонней связи нет. Испытал на себе, застряв между этажами. Жал на кнопку, кулаками бил по двери — никто не слышал. На мое счастье, вышел из квартиры с мобильным телефоном. И жена оказалась дома. Позвонила диспетчеру домоуправления. Вдруг слышу в кабине ее голос. Связь, оказалось, есть, но особого рода — в одну сторону!
Не дождавшись обещанной помощи, раздвинул двери и выпрыгнул из западни, благо лифт застрял невысоко над лестничной площадкой. Но что бы было со мной, не окажись в кармане телефона? Как быть зимой, когда холодно в кабине, ночью, когда все спят, как поступить старикам, женщинам и детям, попади они в такую ловушку? Коченеть на морозе, кричать, звать на помощь, дрожать от страха?
По версии одного диспетчера, три многоэтажных дома, где живут сотни людей, перевели на обслуживание из одного ремонтно-эксплуатационного пункта в другой. И что-то не подключили. По версии другого диспетчера, “агрегат” у них ветхий, они “орут, орут, а их не слышат”. Мой дом старый, двенадцатиэтажный. Нажал на другой день вечером кнопку лифта в новом доме на Таганке, где 16 этажей. Та же история. С линий домостроительных комбинатов сходят дома в 22 этажа. Какая “мафия” бросает нас на произвол судьбы?
Новый лифт успели зачернить краской, расписали стены и потолок. Без мата. Слышу мат на детской площадке, куда повадилась залетать стайка девчонок из соседнего училища. Мат висит в воздухе у входа в школу, где курят перед уроками выбежавшие на перемены мальчишки и девчонки.
Безнаказанно обирают, мажут стены, сквернословят на улицах. Что о таких мелочах говорить, когда на улицах правит бал криминал — угоняют машины, по полсотни в день, грабят в подъездах, убивают по заказу в самых людных местах. Но при ближайшем рассмотрении оказывается — между проступками и преступлениями есть прямая зависимость.
В царской Москве в 1914 году, по данным Московского губернского уголовного розыска, произошло 12 “убийств и покушений на убийство”. В день, когда я пишу эти строчки, в городе зафиксировано четыре убийства. Покушения на убийство в расчет не берут. Выходит, что за три дня сейчас подвергаются насильственной смерти столько, сколько до Первой мировой войны — за год! По словам русского криминолога профессора Михаила Гернета, “степень распространенности убийства в государстве может служить показателем степени культурности и одичания населения”. Неужели мы утратили культуру и так одичали?
Да, социализм сменил капитализм, но в столицах Западной Европы при этом строе нет того, что происходит у нас. Да, московское телевидение каждый вечер, злоупотребляя свободой, смакует убийства. Но подобные картины представляют и в других странах, откуда к нам пришла эта зараза. Да, новый Уголовный кодекс России писали явно “борцы за права человека”, любящие все человечество. Но ведь их единомышленники сочинили подобные руководства и в других либеральных странах. Дело явно в чем-то другом.
Ответ на мучащий вопрос я нашел в Нью-Йорке. Там до недавних лет царил криминал: грабили, убивали, насиловали на улицах. В сенате США даже предлагали отделить восточное побережье от государства. И вдруг “город желтого дьявола” стал самым безопасным, уровень преступности в нем снизился на 57 процентов, число убийств — на 65 процентов. Прежде считали негров и цветных причиной криминала. Но негры из Нью-Йорка не уплыли в Африку, на историческую родину, цветные не подались домой, в Латинскую Америку, а факт налицо: Федеральное бюро расследований признало город самым безопасным мегаполисом в США за последние пять лет.
В чем причина такой метаморфозы?
В том, что городом два срока правил Рудольф Джулиани, ушедший в 2001 году с поста по американской традиции с пожизненным титулом мэра. Он неустанно “улучшал качество жизни” и бился “тяжелой рукой против легкой преступности”. Реализуя первую концепцию, закладывал парки, сады, строил театры, библиотеки, музеи. На месте Гарлема, разграбленного во тьме после аварии электростанции неграми, соорудил торгово-культурный центр. В Таймс-сквере, наподобие нашего сквера на Лубянке, слывшем местом с нехорошей репутацией, теперь Дисней-парк. Крупными штрафами приучил водителей такси не превышать скорость, чистить салоны, включая счетчик, приветствовать пассажиров словами “Добро пожаловать в Нью-Йорк!” Закрыл сотни порнографических заведений, преследовал проституток, и они улетели в другие либеральные края. Мэр Джулиани, поддерживая мелкий