Моя клубничная война. К 22 июня

Каждое лето, приезжая на дачу мы с братьями предавались любимому развлечению - охоте на нашего деда. Дед Коля был нам не родной, нелюдимый и нас-внуков, казалось, не любил. Скорее, терпел. И имел на то основания.

Подкарауливать его в саду было весело, но тяжело. Он чувствовал тебя за кустом и матерком погонял: "Эй, а ну вылазь оттуда сученыш! Что ж ты, сукин сын, грядку топчешь!"

Свой сад - яблони с белым наливом и кусты с клубникой он стерег, как часовой. Даже - нет, не как часовой, а как разведчик, которым он и был в своей молодости. Поэтому наши шансы получить по ногам крапивой были значительно выше, чем у деда поймать пульку из рогатки. Дачная война с ним была каждодневной и бескомпромиссной.

Разговаривал дед с нами редко, а про свою жизнь толком почти не рассказывал. Бывало проскальзывали в вечерних посиделках и папиросном дыму тени забытого времени, да и те были размытыми и не очень нам понятными. Про войну больше говорило его сытое осколками и когда-то сильное тело, сиплый кашель по ночам, когда, он натужно чертыхаясь, сплевывал белую вязкую мокроту в стеклянную банку рядом со старой железной кроватью.

Но была, впрочем, у деда одна странная затея - клубничное варенье.

Варенье свое он варил со смыслом. Огромное эмалированное ведро водружалось на двухкомфорную газовую плиту. Дед насыпал туда сахарный песок с горкой и зажигал медленный огонь. Неторопливо помешивал большой деревянной ложкой. Душистое варево закипало и через час вся изба пахла клубникой, еще через какое-то время все соседи чувствовали, что дед Коля колдует на кухне.

- Ну-ка, Коська, поди сюда,- дед подмигивал мне глазом с высоты своего двухметрового роста, смешно щурился и протягивал миску с душистой розоватой пеной от клубничного варенья,- Это самое то, пробуй!- я пробовал и жмурился от удовольствия, дед неожиданно улыбался, отдавал мне железную миску и говорил,- Иди девок угости.

Я счастливый хватал миску, перепрыгивая через три ступеньки, пулей вылетал из дома и бежал через участок к подружкам Веселинке и Снежане. Снежану дед, хихикая, по какой-то неведомой мне тогда причине, называл сисястой и ужасно веселился, когда бабушка Люся возмущалась и нервничала по этому поводу.

Потом варенье долго остывало и дед аккуратно разливал его по трехлитровым банкам и ставил их в подпол, - Ну-ка, Коська, подсоби,- командовал он мне, откидывал половицы и ловко залезал вниз, а я подавал ему банки.

Я не помню, чтобы дед угощал нас этим вареньем. Некоторые банки засахаривались и стояли в подполе по несколько лет.

Дед помер за год до начала перестройки.

Я варил варенье пару раз без него, а потом перестал. Пенку не пробовал уже лет двадцать, хотя вкус и аромат помню до сих пор.

Недавно, ползая в интернете, набрел на какой-то сайт минобороны и набрал в поисковике инициалы деда. Помешивая ложкой чай с покупным вареньем, ждал пока загрузится страница. Минут через десять вылезла старая желтая фотокопия приказа о награждении орденом отечественной войны второй степени младшего лейтенанта Батасова Николая Ивановича и в нем слова:

"... В боях за город Кингисеп в 1941 году 26 августа при проведении разведки частей противника на реке Салке, будучи командиром отделения 1 Добровольческого полка 4 Ленинградской дивизии со своим отделением в количестве 8 человек вел бой против большой группы немецко-фашистских захватчиков. В результате этого неравного, по количеству людей, боя со стороны противника было выведено из строя и уничтожено свыше 100 человек немецких солдат и офицеров. В отделении потерь не было.

25 сентября 1941 года под городом Павловском (Ленфронт) с группой из 2 человек уничтожил в траншее противника три расчета ручных пулеметов и доставил одного "языка".

В районе Тосно 22.8.42 года, исполняя должность политрука руководил наступлением 1 и 2 рот Учебного батальона 268 СД. Батальон был придан этой дивизии от 223 ЗСП. Своей энергией и примером он воодушевил бойцов батальона перед наступлением и лично руководя атакой выбил противника из двух траншей. Сам лично в рукопашной схватке уничтожил 6 фашистов и закрепился на занятом рубеже.

С декабря 1942 года в должности командира учебного взвода учебного батальона 223 ЗСП подготовил свыше 400 человек командиров отделений-сержантов Красной Армии..."

Спасибо тебе, за варенье. 

просмотров: 4436



Комментарии пользователей

правила

Оставьте ваш комментарий

  Вход

Мне 36 лет. В графе должность пишу "сенатор". Хоть все и говорят, что сенаторов у нас нет и слово это заграничное и неправильное. До этого был просто юристом, правда, закончившим пресловутый питерский юрфак. Родился в Питере, который тогда был еще глубоким Ленинградом, а до перестройки было целых 11 лет. В 85-м году, когда умер Черненко и на вахту заступил Горбачев, я спросил у отца-милиционера: "Папа, а он тоже через два года умрет?" Тот посмотрел на меня и ответил: "Нет, сынок, этот молодой, еще поработает". 
Поработал он недолго. Через шесть лет, отдыхая в Судаке и наблюдая на море за маленькими пограничными корабликами, а по черно-белому телевизору на улице за московским балетом, я вспоминал этот разговор с отцом и думал о президенте, о том, как ему сейчас работается через 160 километров, в Форосе.
Потом время поскакало. И сейчас, набирая этот текст на айпеде для своего блога в МК, я вспоминаю своих друзей-журналистов с питерской Фонтанки и их слова: "Прекрати употреблять это слово-паразит "пресловутый", тем более что питерский юрфак уже не пресловутый, а самодостаточное определение политического явления, к которому ты невольно имеешь отношение".